Хозяйка уездного города 2 - Дия Семина

булки, пока Макаров решает мои проблемы, вынуждена прохлаждаться в поместье Сомова. Пешком я от него до города не дойду, уже смеркается, а он намерен исполнить свою приятную «угрозу».

— На нас с Алёшей долг более четырёх тысяч, если Макарову удастся найти умелого юриста, то мы избежим угрозы, однако…

— Не меняйте карточку на вдовью…

— Что? Не поняла?

Сомов подал мне руку, чтобы я поднялась по каменным ступеням, и спокойно пояснил свою мысль:

— Не меняйте личную карточку, в которой вы записаны, как жена Гончарова. Если смените на вдовью, получите больше свобод, однако и должники к вам приедут. Сменить можно будет непосредственно перед новым венчанием. Вот и вся цена вашей проблемы, сударыня. Элементарно, если знать законы…

— Так просто?

— С вами да, проблем не будет, иногда быть женщиной легче, а вашему брату Алёше будет непросто.

— Да, и потому Демид Ефимович его срочным образом усыновит.

Сомов остановился и так на меня посмотрел, что я на секунду замерла, только бы не психанул и не уехал, оставив меня одну в беседке, но Сомов умеет проигрывать достойно:

— Вот это уже жест, достойный уважения. Неожиданно. Мои шансы тают с каждой минутой. Он молодец. Теперь уже думаю, смею ли вас приглашать.

— Вот и я думаю, что не стоит.

— Но я рискну. Вы устали, без всякой тайной мысли, просто отдохнуть, поужинать, принять ванну, и завтра я вас отвезу домой. Кстати, этот дом в Кулебякине теперь ваш?

— Дождёмся вердикта нотариуса.

— Не меняя карточку, вы можете вернуться и жить в этом доме как хозяйка.

— Наверное, так и сделаю. Вы просто кладезь полезных данных, Гордей Матвеевич.

— Обращайтесь, всегда рад помочь.

Мы уселись в экипаж и уже через полчаса подъехали к усадьбе Сомова. И я прошептала стишок, какой вдруг пришёл мне на ум:

Моей репутации конец,

потому как он ещё верит,

что поведёт меня под венец.

Тут и сказочке конец,

а кто слушал — молодец.

Неприятное чувство, что я предаю Демида и Алёшу. Но оно тут же развеялось, потому что кроме нас в доме полно людей, некоторые уже вышли на крыльцо, заслышав приближение кареты.

— Папа, папа приехал! — раздался звонкий детский голосок, и я увидела совершенно иного Сомова.

Глава 13

Поместье

Сомов расцвёл, как расцветают счастливые люди. Помог мне спуститься из экипажа, и, раскинув руки, поспешил навстречу дочери. Она слетела со ступеней дома, и через секунду любящий отец закружил девочку в объятиях. Это не показуха, он её действительно обожает и не стесняется проявлять чувства на людях.

— Александра Андреевна, позвольте представить. Это моя любимая доченька Ульяна Гордеевна.

Я протянула руку девочке и представилась сама:

— Александра Андреевна, очень приятно. Какая вы очаровательная, — делаю комплимент шестилетней принцессе, а она рассматривает меня с великим любопытством и вдруг выдаёт:

— Вы новая гувернантка?

Сомов смутился и виновато взглянул на меня.

— Нет, я глава нашего города, — не скрою, сейчас чувствую некоторое облегчение, потому как представила, каково это вот так приезжать в качестве прислуги или гувернантки в богатый дом. Это категорически противоречит моей натуре. Никогда не умела прогибать спину и подстраиваться, прислуживать, угождать. Но не поняла, чему так сконфуженно смутился Гордей Матвеевич, детская непосредственность взяла верх над девочкой, и она продолжила гнуть свою линию. Не думаю, что это какой-то тактический ход, она просто дочь своего отца, такая же прямолинейная и говорит, что думает.

— Гувернантки ходят в чёрных платьях, вот я и приняла вас за учительницу, а «глава» — это что значит?

— Хозяйка всего нашего города, — ответил сам Гордей и понёс дочь к крыльцу.

Девочка удивлённо посмотрела на меня, видимо, сопоставляя данные, хозяйка города, это как царица или поменьше?

— И наша хозяйка?

— Немного и наша, пойдём в дом, а то уже прохладно, а ты в одном платьице.

Поцеловал дочь в щёку, она обняла его за шею, и мы, наконец, поднялись по широким деревянным ступеням на высокое крыльцо. Всё как-то мило, по-домашнему, если бы не слуги, что выстроились на приветствие своего господина, уставились на меня с великим почтением и любопытством. И снова тот самый момент некой неуверенности, ловлю себя на мысли, что я здесь делаю. Однако Сомов прав, сил нет совершенно, здесь меня хотя бы накормят.

— Здравия желаем, ваше высокопревосходительство. Ужин подать прикажете? — управляющий тут же решил получить все распоряжения.

— Да, через полчаса. Александре Андреевне подготовьте лучшую гостевую комнату с ванной, и эту самую ванну приготовить после ужина. Мы с очень утомительных похорон, устали как борзые псы на недельной охоте.

Слуги дружно поклонились и мгновенно испарились, осталась только почтенная дама — няня Ульяны и горничная для меня.

— Госпожа, позвольте вас проводить, сейчас всё устроим лучшим образом.

Впервые в этом мире получаю повышенное внимание от прислуги. Это что-то новое для меня. И вдруг понимаю, что мне от этого совершенно неуютно.

Никогда не хотела и не мечтала, чтобы между мной и моими же базовыми потребностями стоял кто-то. Хочу есть — ем, хочу в баню — моюсь. И так со всем.

Я советский человек до мозга костей.

Минимальный сервис и ничего более, остальное меня сильно напрягает.

Естественно, что своё напряжённое состояние не стала как-то обозначать. Молча прошла в милую спальню, сняла шляпку, умылась, поправила причёску.

— Простите, госпожа, у вас багажа нет?

— Нет, поездка оказалась скоропалительной. Вот только эта картонка…

— Тогда я вам принесу чистое для сна, ужин подадут скоро, и я вас позову. Что-то ещё? Может, капли от головной боли или свечи? Может, пить хотите, у нас есть холодный квас, взвар, морс смородиновый.

— Ничего не нужно, я бы прилегла на несколько минут.

Мгновенно на широкой тахте появилась подушка и типичный клетчатый плед. Уж не зная, как ещё угодить «хозяйке города», горничная постояла секунду, ожидая приказов, не дождавшись, поклонилась и вышла, а я, наконец, решилась прилечь. От тряски спина разболелась, да и вообще, день оказался бесконечным, и уже ничего не хочу. Ни еды, ни ванны, только тишину, и спать.

Однако сейчас придётся соблюдать хоть какие-то нормы этикета, пережить ужин, а Сомов на правах хозяина начнёт проявлять чрезмерное гостеприимство и этим утомит меня окончательно.

Домой хочу!

Уж и не знаю, где сейчас мой дом, может, и правда, я уже имею право въехать в тот дом, где жила Шурочка с мужем. Пока с трудом могу сконцентрировать мысли для принятия настолько непростого решения. До объявления завещания три месяца, а там уж…

Что Бог даст.

Лежу, прислушиваюсь к