Хозяйка уездного города 2 - Дия Семина

остановлюсь у родственников, а вас завезу в гостиницу, очень приличное место, сами понимаете, не можем спать под одной крышей в городе, чтобы не уничтожить вашу репутацию, люди и без того косо смотрят, чего это я с вами дела делаю.

— Не думала, что вам есть дела до того, как люди смотрят.

— Мне нет, а вам должно быть дело, вы сейчас в некотором замешательстве, оно понятно, однако не стоит дозволять себе слабости, жизнь суровая, посему держитесь.

— Прекрасно понимаю ваши слова и чаянья, всё так. Спасибо за помощь.

— Всегда пожалуйста. Мужчина вам нужен, крепкий и надёжный… И я свою кандидатуру не снимаю, а скорее наоборот, настаиваю, однако время такое…

Ну вот, а так хорошо всё начиналось, только я подумала, что Сомов слегка поднабрался деликатности. Ан нет, обманулась.

— Ещё раз благодарю. Завтра встретимся, ох, я же на пятницу назначила открытие моста, а в пятницу же и похороны.

— Да, что мосту сделается, стоит и стоит, откроете на следующей неделе.

— Вы правы, откроем, но в те дни, вроде как, сам генерал-губернатор возвращается…

— Всё успеется.

Мы уже подошли к «гостинице», я переживала, что будет нечто казённое и страшненькое, но на моё счастье, это обычный дом, но широкий, с одной стороны живут хозяева, а с другой стороны — постояльцы. Сомов довольно быстро переговорил и устроил меня на ночлег, пообещав, что завтра утром заедет, ибо всё нужно контролировать самим.

— Хорошо, приезжайте. До завтра.

— Спокойной ночи.

Вот так, ненавязчиво, Гордей Матвеевич продемонстрировал мою несостоятельность в качестве организатора даже такого проверенного десятилетиями дела, как похороны.

Какая уж из меня глава города. Самое большее — казначейская должность.

И в целом, по итогу бесконечного дня, я вдруг поняла, что он в чём-то прав. Сейчас весь сыр-бор уляжется, я немного приду в себя и откажусь от должности, постараюсь убедить общественность в том, что Сомов им больше подходит.

И на этот шаг меня подталкивает ещё один момент, о котором не переставая думаю — мои чувства к Макарову, особенно остро эти мысли одолели на кладбище, я уже тоскую по нему и по Алёше, переживаю, как они там, получится ли задуманное?

Ради того, чтобы стать парой с Демидом, я, не задумываясь, откажусь от должности. Так что Сомов, сам того, не зная — победил. Но поздравлять его пока рано.

Глава 12

Шу-ша…

Два дня в Покровском мы как заведённые «делали дела». Согласовывали «работы» на кладбище, заказали кресты и оградки, пришлось потратить немного похоронных денег на свой траурный наряд и шляпку, чтобы не позориться в церкви и на кладбище. Заказать в трактире поминки для знакомых, принимать соболезнования, потом присутствовать на отпевании и, наконец, сами провести похороны. Всё прошло тихо, мирно, и почему-то совершенно не оставило никакого отпечатка на моей душе. Словно это часть сценария, к которому я давно была морально готова.

Сама же я обошлась без единой слезинки, мне всё равно, что подумают обо мне обыватели, совершенно всё равно, я просто исполняю свой гражданский долг.

Но всё же в эти бесконечные пятьдесят часов кое-что печальное произошло и основательно выбило меня из равновесия, почему-то стало невыносимо тяжело, когда из монастыря приехали за Феденькой.

Он уезжать не хотел, вопил, кричал, звал Ма, и мне самой пришлось уговорами проводить его в большую карету, дать леденец и попросить сопровождающих обращаться с Федей добрее. В этот момент я не выдержала, и слёзы сами собой потекли по щекам. Четвёрку коней, что спаслись из огня, я тоже сразу же отдала в монастырь, шикарная карета сгорела, а у меня сейчас нет ни времени, ни желания заниматься крупными животными в ожидании оглашения завещания.

Пожилой монах, в серой старой рясе несколько раз меня перекрестил и благословил:

— Благодарствуем, сударыня, за щедрый подарок. Храни вас Бог, видно, что сердце у вас доброе, дурачки же — божьи люди, чуют добрых-то, вот и вас послушался Федя. Мы очень терпеливы к таким сиротам, не обидим, понятное дело, что какое-то время ему будет плохо, страшно, но потом привыкнет. Не переживайте. У нас сад, скотинка всякая, он будет занят и под присмотром, бедокурить не позволим.

— Спасибо вам огромное, неприятное у меня на душе чувство, признаюсь, не хочу и не смогла бы нести за него ответственность, но всё равно… Я не знаю, какие остались деньги на счетах, нотариус не объявлял завещание, если что-то будет в моих силах, то я распоряжусь о помощи вашей обители, а если нет, то не взыщите…

— Понимаю, Бог всё управит.

Монахи подействовали на Федю успокаивающе, он подчинился, сел тихонько, и я ему помахала:

— Прощай, Феденька…

— Шу-ша! Шу-ша!

Крикнул мой освободитель, и карета помчала его в новую жизнь, возможно, даже более спокойную, чем с мамашей.

Вечером того же дня мы с Сомовым тоже уселись в его экипаж и тронулись в путь, назад в родной Кулебякин.

— Ну вот вы и свободная женщина…

Слегка хлопнув себя по коленке, Сомов подытожил непростые события трёх последних дней.

— Да, но есть нюансы, это вдовство мне очень дорого встанет. Вы ничего не знаете про мои дела, да я сама узнала буквально перед гибелью мужа. Пока ничего не хочу рассказывать, Демид Ефимович поехал с Алёшей решать наши непростые проблемы.

Сомов вдруг резко пересел напротив меня и буквально впился взглядом, стало как-то неприятно. Сложно догадаться, что его напрягло, на вскидку смею предположить, что очередные, непонятные проблемы он посчитал лживой отмазкой, а может быть и упоминание Демида в качестве заступника, ведь и сам Сомов так старался, но выходит, что зря…

— Есть ещё какие-то бедствия?

— Да есть.

Карета выкатилась за пределы Покровского и повезла нас средь бескрайних просторов, полей, лугов и небольших берёзовых рощиц. Красота, приятная глазу, но не радующая сердце.

— Послушайте, я к вам с самыми серьёзными намерениями. Моя судьба либо завязывается с вашей, либо…

Ох, не хочу его посвящать в наши дела, но видно придётся, иначе не отстанет:

— Я прекрасно понимаю ваши чаяния. Но у нас с Алёшей есть неприятные дела с родной тёткой и её долгами. Долги огромные, природа их неизвестна. Столичный дом в залоге, куча кредиторов, я и понятия не имела, что всё так ужасно. Оказывается, пока жила замужем за Гончаровым, угрозы и не было. А теперь я вдова и кредиторы могут прийти ко мне. Так что можете праздновать победу, кроме вас городом управлять некому, а я подам в отставку и поеду в