Хозяйка уездного города 2 - Дия Семина

— Не томите, Александра Андреевна! — взмолился Макаров, намекая, что уезжает и мои идеи не узнает.

— Не будку, а торговые ряды у моста. Нашим тётушкам сделаем крытые, симпатичные навесы, киоски с самоварами, пусть выходят торговать пирогами, потом будут небольшую арендную плату платить за торговлю. И вот в чём главное-то, кто купит пироги и взвар у наших тётушек — тот по мосту бесплатно и проезжает. Вот такой заведём уклад, пироги-транспондеры!

— Какие пироги? — моё слово несколько напугало обывательские умы и вогнало в краску, слишком уж слово ругательно звучит, зря я его вспомнила.

— Да кулебяки пусть пекут, так и люди заработают, и мы за аренду свои гроши соберём и с некоторых за проезд. Вот нам и первый заработок.

Семён Лукич ухмыльнулся, подкрутил усы и выдал:

— От, ведь, какая вы затейница. Первоклассная идея, уж как наши тётки возрадуются, пироги у нас это за милую душу, только дай волю.

Я идею-то высказала, но сама её осознала только сейчас. Она действительно замечательная, если движение будет оживлённое, то мы все выиграем.

— Но лавочки надо делать одинаковые и красивые, желательно с резьбой, чтобы сохранить колорит, всё же мы скоро станем курортом, так что всё должно соответствовать и быть по высшему разряду.

— Высший разряд, это мы только за, на меньшее и не подписываемся! — продекламировал Семён Лукич и, посчитав, что и без того занял слишком много времени у знатных господ, откланялся.

— Думаю, что тождественно откроем мост дня через четыре в воскресный день. А ларьки уж поставим после. Очень жаль, что вас, Демид Ефимович, не будет, очень жаль, — я вздохнула, и этот вздох сказал больше, чем слова.

— И мне жаль, но дела неотложные, и прямо сейчас я хочу проехать к Сомову и настрожить его, чтобы в моё отсутствие он здесь не совершал опрометчивых шагов и поступков, особенно в отношении вас.

— Только без рукоприкладства, я понимаю, какой он иногда бывает вредный, но в данных обстоятельствах, вы сами понимаете, достаточно ему сказать правду об огромном долге, и он отстанет, тем более что и развод мне не светит пока. Так что даже не тратьте своё время, готовьтесь к поездке. Кстати, о пирогах, я одной тётушке заказала для вас в дорогу пирогов, Алёшу соберу, мне бы хотелось вас проводить до станции.

— Вот это лишнее, я буду очень волноваться, как вы по вечеру одна со Смирновым да такую дальнюю дорогу осилите, простимся дома, да и поедем.

Вздыхаю и соглашаюсь, он прав, до станции, да через объездной мост довольно далеко, нам осталось пожать руки и разойтись, времени до отъезда осталось не так много, мне хочется побыть с Алёшей, очень уж душа за него неспокойная. Бедный ребёнок, но теперь у него появится надёжный защитник, и это вселяет в меня надежду на благополучный исход всех неприятных событий.

— Однако в церковь бы сходить надо, заказать молебен, нас с Алёшей точно сглазили, — прошептала и поспешила домой, собирать брата в столицу.

Глава 9

Я скоро поседею…

Прощание получилось волнительным, печальным, и в моём сердце моментально поселилась тревога. Я взрослая женщина, хотя из-за нового тела и второй молодости ко мне вернулась былая энергичность и безбашенность. Недаром отец ворчал на меня в детстве и называл пацанкой, да, я была оторвой, но опыт взрослой жизни сгладил острые углы, усмирил мой норов и прыть. Однако ничего так не меняет женщину, как материнство. Материнский инстинкт самый мощный из всех, даже любовь не может порой такие горы свернуть, как материнство. Алёша для меня теперь даже не брат, а как сын, и я боюсь за него, а он боится за меня.

— Алёша, вот возьми пятнадцать рублей, это тебе на всякий случай, на дорогу, на еду, на одежды, мало ли как у вас с Демидом Ефимовичем дела сложатся. Ты его слушайся во всём, он очень разумный и во всём разбирается.

— Шурочка, всё будет хорошо, я буду слушаться господина городничего.

— Называй его Демид Ефимович, зубы чистить не забывай, ходи опрятный, и вообще, ты теперь взрослый. Если получится тебя определить в школу, то я приеду. Вот вам вкусные пироги, и руки перед едой мой, хотя бы о полотенце вытирай, я здесь в корзину полотенчико положила, так что же ещё-то, боже мой, ну как тебя отпустить, как ты вообще в этом лицее жил один…

Не заметила, как начала причитать, словно снова старушенция, у которой душа болит за дитя.

— Ну, что ты, Шурочка, я не маленький…

Он и правда, за этот день вдруг повзрослел. Бывает такое с мальчишками, и я в душе ощутила радость, что именно Демид взял на себя опеку над Алёшей. Мужской пример мальчику сейчас нужнее всего.

К дому подъехал экипаж, и нам пришлось быстро проститься.

Провожаю Алёшу за калитку, смахиваю слезу и понимаю, что остаюсь совсем одна в этом непростом мире и в очень непростых условиях. Без Демида мне будет очень тяжело.

— Берегите себя, в добрый путь! Ох, как волнительно-то…

— Не волнуйтесь, всё будет хорошо, обещаю. Мы как приедем, разместимся и первые данные соберём, я сразу же вам напишу. Вы только себя берегите, Александра Андреевна…

Я протянула руку, и Демид её долго пожал, отпустил и Смирнов заставил задремавшего коня шевелиться. Так и стою, смотрю вслед карете, ничего с собой поделать не могу, наша Жучка припустила вслед отъезжающим, чем окончательно меня растрогала, слёзы текут ручьями. Скорее вернулась к себе, разделась и легла в постель. Этот мир меня окончательно доконал. Если Макаров спасёт Алёшу, то я уже на всё согласна.

Жучка вернулась грустная, залезла в конуру к Трезору и заскулила. Я бы тоже заскулила, как же тяжко всё это пережить.

Думала, крутила, вертела мысли в голове и уснула, так и не найдя никаких вариантов решения своих проблем, оно и не удивительно, ничего не знаю.

Утром проснулась, потянулась и оказалось, что мир не рухнул. Маленькие часики Демида тикают и показывают без четверти семь. Они, должно быть, уже в столице. Прошептала про себя короткую молитву им в помощь и занялась рутинными делами.

Чай, завтрак, наряд попроще, причёску поскромнее, жакет и даже шаль, чтобы совсем уж скрыть свои женственные формы и не провоцировать Сомова.

Подумала про формы и вспомнила