Янтарная плоть - Мари Пяткина

с янтарной плотью шефини, и растерянно смотрел, как сверхъестественное бессмертное создание поспешно приближалось, переваливаясь на крохотных лапках, пока, подобно обезьянке, не уцепилось за штанину комбеза. И Натан не нашёл ничего лучшего, чем спросить:

— Пломбиру?

— Ху-уиру! — возопил божественный экспонат, карабкаясь на него, как неповоротливый кот на дерево, а в глазёнках плескался настоящий ужас. — Выноси меня скорей, сейчас ру-ухнет свод!!!

Натан подхватил его на руки и пустился наутёк.

Глава 11

Малыш и лошадь

Ценный экспонат висел у него на животе, вцепившись в комбез как обезьянка в шерсть матери, даже хвостом балансировал, а за спиной всё валилось и рушилось.

— Куда дальше? — крикнул Натан, выскакивая наружу.

— Да отку-уда же мне знать⁈ — воскликнул малыш. — Вы тут всё застроили! Стой, волну-у пу-ущу. Остановись…

Натан хотел остановиться, но позади раздался грохот — весь объект завалился пыльным крошевом, как бывает, если взрывом сносят старый дом для новой застройки. Огромный цефалот, переживший не одно тысячелетие, не пережил встречи с Этой Сукой.

— Очень плохо, — сказал ноль-первый тусклым голосом. — Теперь я бомж.

Натан опять помчался сломя голову куда-то в ночь, держа в охапке его пушистое детское тельце, пока не наткнулся на охранника из рейнджеров. Тот, совершенно голый, стоял у ксенозабора, прижавшись к нему низом живота, и тихо жужжал. Накачаная спина парня выгнулась в судороге, плечи в косой аршин неестественно напряглись.

— Эй, — позвал Натан.

Рейнджер не отреагировал. Глаза его были открыты, голова запрокинута. Упругие ягодицы подрагивали, он был законтачен, подключён к забору и безнадёжно мёртв, однако, горелым мясом не вонял, в уголь не рассыпался.

— Смотри, — печально сказал ноль-первый, — вон там, дальше…

И Натан посмотрел.

По всему периметру ксенозабора стояли голые люди, прижавшись к нему срамными местами, никто не двигался, не кричал, лишь мелко подрагивали. Они были словно гаджеты на подзарядке. Их тела в местах контакта с электросетью отблескивали янтарём. В каждом негромко жужжал тот же рой.

— Пиздец, — констатировал пушистый небожитель, и Натан не смог возразить.

— Что с ними такое? — только спросил он.

— Древний страж освободился, теперь они — его когти… — негромко сказал малыш. — Она приняла в себя архаиков, древних предков моих хранителей, — пояснил, — и раздала всем. Заразила половым пу-утём, понимаешь? А потом у-убила хранителей первоприюта. Пришла со своими древними, те говорят: вы стали неправильные, мы бу-удем всё менять, бла бла бла, порядок, беспорядок. Мои хранители такие: у-уважаемые господа, может не на… Бдыщ! И сами стали как они! Изменились. Она будто… — малыш пощёлкал лапкой, — Перепрошила их! Виру-ус в систему запу-устила. Понимаешь? Я еле выскочил.

Натан понимал и ужасался.

— Видишь, харчатся стоят… — шепнул ноль-первый, кивая на голых, застывших в неестественных позах, подобно солевым наркоманам. — Архаики поглощают энергию…

Малыш споро залез на плечи к Натану и уселся там совсем как Костик, свесив лапки. Кажется, он безошибочно определил, что большой Натан будет его транспортом, сродни лошадке. От него доносился тихий щебет, словно внутри пела птичка. Кажется, своих хранителей он спасти успел.

— Что мне делать? — шепотом спросил Натан.

— Бежим отсюда чем подальше, — ответил ноль-первый. — По деревьям лазить у-умеешь?

— Нет…

— А чего? Вы же, лю-уди, из обезьян развились. У-у, а-а-а!

Вёл себя небожитель фамильярно и сейчас вовсю ерничал, подражая шимпанзе.

— Что ты хочешь, чтобы я сделал? — терпеливо спросил Натан — по алгоритму следовало являть покладистость.

— Лезь вон на то дерево посреди двора, — ноль-первый потянул его за прядь волос, поворачивая голову в нужную сторону. — Там ду-упло. Нам в него.

Какое-то время Натан никак не мог вскарабкаться по стволу секвойи. К счастью, у хозяйственной пристройки валялась стремянка. За нею Натан сбегал, ежесекундно оглядываясь на законтаченных сотрудников, прислонил, не открывая, и смог взобраться наверх. У развилки ветвей и в самом деле нашлось невидимое снизу большое дупло.

— Как ты узнал? — поразился Натан.

— Волну пу-устил конечно, ты такой глу-упый. И слабый.

Пушистый наездник спустился с его загривка и юркнул в дупло, а Натан присел на корточки и с высоты оглядел обширный двор.

Яркие уличные лампы освещали каждую мощёную дорожку между ухоженными газонами, по которым бродили растерянные губки, каждую клумбу в японском стиле возле резиденции, каждую голую задницу прилипших к ксенозабору мертвецов.

Костяная крошка и обломки известняка на краю скалы, где раньше гнездился огромный цефалот, пришли в движение. Сквозь них просочилась масляная, блестящая жидкость, собралась в бесформенный комок, и Натан издали услышал жужжание роя. Переступая точёными ногами, Сусанна Игоревна тяжело спустилась со скалы, обеими руками придерживая огромное, разбухшее, как у беременной, пузо — там плескалась живая вода. Вся до капли амниотическач жидкость цефалота.

Она подошла к первому из законтаченных мертвецов, прильнула к его губам в поцелуе — и выблевала ему в рот немного жидкости. Подошла к следующему — и всё повторилось. Она принялась ходить от одного несчастного — к другому, каждого одаривая благословением живой воды из уст своих, те принимали его покорно и безвольно, а Натан смотрел и трясся, стараясь не стучать зубами: его била тяжёлая нервная дрожь, но он всё таращился, и увидел, как янтарная плоть оторвала от забора одно из тел.

Это был его сосед по ячейке, Василий, теперь подобно шефине — полупрозрачный, но застывший, инертный, как усы анабиозного цефалота. Она швырнула его на землю, лицом вниз, и по-хозяйски, как на вещь, уселась сверху — куда текучесть подевалась? Она наступила ему на руки, с нечеловеческой силой потянула за кожу на спине — и та порвалась и растянулась, словно смоляная. Сусанна схватила его за локти, ломая их, дёргая и неестественно выкручивая, ударом ступни сломала и вывернула колени. Это не походило на избиение живого или надругательство над телом мёртвого, Янтарная Леди словно рубила дрова или другую какую-то грубую работу выполняла, со знанием дела и неожиданной силой орудуя руками и ногами. Отступила на шаг, оценивая, — чего-то не хватало. Тогда Сусанна вытянула и вылепила из его боков ещё две ноги, а после пинками заставила встать. Перед нею стояло — Натан был готов поклясться — огромное насекомое, словно отлитое из жжёного сахара и медово-прозрачного янтаря, с шестью ногами, с золотыми крыльями на спине, подобное богомолу, но с головой несчастного эколога. Гудение роя усилилось,