Брошенная невеста. Обманутая жена - Кристина Юрьевна Юраш

так, будто позвоночник вот-вот хрустнет. Улыбка застыла на лице, превратившись в маску. Мать рядом с ним сжимала платок до посинения костяшек. Её губы шевелились в беззвучной молитве. Титулам, которые получат их дочери.

— Граф Элерс Эмери, — голос жреца эхом отразился от свода, — согласны ли вы взять в законные жёны леди Миранду Бельвиль? Быть ей супругом, защитником и опорой перед богами, родом и короной?

В прошлый раз этот вопрос стал роковым. В прошлый раз Элерс отпустил мою руку. В прошлый раз Элерс посмотрел не на меня, а на мою сестру, которая стояла неподалеку рядом с матерью.

Элерс ответил мгновенно:

— Да.

Без тени сомнения. С той лёгкостью, с какой соглашаются на сделку, где все условия уже прописаны.

Мне вдруг стало больно от этой решимости. Больно от этой спешки. Я не знала, что я чувствую к этому человеку. Еще несколько часов назад знала, а сейчас нет.

Элерс усмехнулся. Коротко. Уголок губ дёрнулся вверх. Его взгляд скользнул по нам, задержался на герцоге, на наших сплетённых пальцах, и в этой задержке читалось чистое, незамутнённое торжество.

Мне стало холодно. Не от сквозняка. От странного чувства, словно все вокруг что-то знают, но не говорят вслух.

Жрец обернулся к Мире.

— Согласна ли ты, леди Миранда Бельвиль, взять в законные мужья графа Элерса Эмери? Быть ему супругой, хранить верность перед богами, родом и короной?

Молчание.

Сначала оно казалось естественным. Невеста смущена. День тяжёлый. Дыхание сбилось. По правилам невеста не должна отвечать сразу, чтобы показать смущение и скромность.

Но эта пауза все еще тянулась. Она становилась густой.

Элерс пальцы на её руке чуть сжались. Костяшки побелели под кружевом.

— Мира? — шевельнулись его губы. Едва слышно.

Глава 33

Она не ответила, словно ей было плевать на то, что ей говорят.

Её взгляд всё ещё был прикован к герцогу. Не отрываясь. Не моргая. Словно она ждала, что он сделает шаг вперёд. Скажет слово. Поднимет руку.

«Она что? Ждет, что он тоже откажется от меня?» — пронеслось в голове. — «Неужели она думает, что герцог передумает?»

Я посмотрела на жениха.

Герцог стоял неподвижно. Его дыхание было ровным. Взгляд направлен вперёд. Я уже успокоилась, как вдруг заметила его мимолетный взгляд на Миру.

Потом он медленно, едва заметно, отвёл глаза. В сторону. Словно отказываясь от того, что от него ждали.

И только тогда Мира выдохнула:

— Да.

Слово упало тяжко. Без эха. Без радости. С ноткой обречённого раздражения. Сестра тут же нахмурилась, погружаясь в свои мысли.

Жрец склонил голову. Гости зашептались, но тут же оборвали звук. Любопытство в присутствии герцога превращалось в опасную вещь.

Элерс наклонился к Мире. Прошептал что-то на ухо. Она кивнула, улыбнулась, но я видела, как её пальцы впились в стебли букета. Видела, как один лепесток дрогнул, оторвался и медленно, почти лениво, упал на мрамор.

Жрец повязал их запястья белой лентой. Произнёс слова о союзе, чести и благородстве. О верности. О доме.

Я слушала и чувствовала, как внутри поднимается горькая, колючая волна.

Честь. В зале, где меня тащили за волосы, а Элерс предпочёл быть просто зрителем. Он ведь мог вмешаться, мог остановить отца. И отец бы тут же поджал хвост перед графом. Или хотя бы сделал вид. Но Элерс стоял и смотрел на мои унижения, словно его это не касалось. Словно не его слова разрушили мою жизнь.

Жрец говорил о верности. Верность? После того, как жених сменил невесту за мгновение до клятвы. Мне кажется, что это слово не знакомо Элерсу.

Только сейчас я поняла, что судьба уберегла меня от человека, который никогда бы не стал хорошим мужем. И от этой мысли мне стало легче дышать. Наверное, нужно было поблагодарить её, но я пока не была готова к благодарности.

— Перед богами, родом и короной, — жрец повысил голос, — объявляю вас мужем и женой.

Аплодисменты грянули. Резкие. Громкие. Слишком поспешные. Среди них путались слова поздравлений, обрывки пожеланий и смех.

Элерс повернулся к Мире, намереваясь её поцеловать. Он приподнял её вуаль, но немного замешкался, словно замечая, что невеста не смотрит на него.

Глава 34

Сестра снова смотрела на герцога. Как только герцог повернулся в их сторону, Мира словно очнулась и сама потянулась к Элерсу, вызвав бурные овации в зале.

Меня передёрнуло. Не от ревности. От понимания, что я стою в центре игры, правил которой не знаю.

Жрец повернулся к нам.

Музыка почти стихла.

В зале повисла тишина. Та самая, в которой слышно, как бьётся пульс в ушах. Как шуршит ткань. Как кто-то на галёрке сдерживает кашель, боясь что-то пропустить.

Герцог чуть наклонил голову.

— Леди Ирьяна, — сказал он.

Голос был низким. Ровным. Без бархата. Без угрозы. Просто звук, который достиг меня через всю эту толпу, сквозь тихий шёпот гостей, сквозь едва играющую музыку, сквозь всё.

Я вздрогнула и подняла глаза.

Герцог смотрел на меня. В его взгляде не было обещаний. Не было нежности. Не было того, что рисуют в книгах для девочек. Но там не было и брезгливости. Не было оценки. Не было желания подчинить.

После всего, что я пережила сегодня, этого хватило, чтобы горло сжалось.

— Вы всё ещё можете передумать, — произнёс он. Так тихо, что слова коснулись только меня.

Мир вокруг замер.

Почему он постоянно спрашивает, передумаю ли я или нет? Почему он постоянно дает мне выбор?

Я оглянулась.

Отец улыбался так, будто мышцы лица вот-вот разорвутся. Мать прижимала платок к губам, её глаза молили о тишине.

Мира стояла рядом с Элерсом, но её поза выдавала напряжение. Элерс смотрел на меня с той же самодовольной усмешкой, с какой принял клятву.

Если я скажу «нет», меня вернут. После нового скандала, новой пощёчины, нового унижения. Но вернут. В эти стены. К этим людям. К этой тишине, в которой я задыхаюсь. В которой я больше не смогу жить.

Я снова посмотрела на герцога.

— Нет, — сказала я.

Он едва заметно нахмурился. Брови сошлись. На долю секунды.

“Что ты за человек, герцог?”, - подумала я, глядя на его красивое лицо.

Я поняла ошибку. Выпрямила спину. Чувствуя, как тяжёлый корсет врезается в рёбра, но не сгибаясь.

— Я не передумала.

Слова прозвучали тихо. Но в этой тишине они разнеслись, как удар колокола. “У меня просто уже