Брошенная невеста. Обманутая жена - Кристина Юрьевна Юраш

было всё, чего между нами слишком долго не было: правда, сожаление, желание, нежность, страх потерять и невозможность больше притворяться, что мы чужие. Я почувствовала, как его руки дрогнули на моей талии, притягивая меня ещё ближе, стирая последние дюймы между нашими телами.

Олвинд отстранился первым. Совсем немного. Так, что его лоб почти касался моего. Мы оба дышали тяжело, сбивчиво.

— Ирьяна… — начал он, и в его голосе была та самая вина, которую он носил в себе.

— Не извиняйтесь, — тихо перебила я.

Он замер.

— Я ещё ничего не сказал.

— Скажете.

Он закрыл глаза. И впервые за долгое время я сама улыбнулась ему.

— Сейчас не надо.

Он открыл глаза.

— А что надо?

Я посмотрела на Счастливицу, которая невозмутимо жевала траву, на солнечные пятна под деревьями, на лес, который больше не казался мне только местом смерти. Потом снова на него.

— Нужен еще один раз…

На этот раз он улыбнулся. Медленно. Так, будто тоже оттаивал, сбрасывая с себя ледяную коросту, которую носил годами.

— Как прикажете, моя светлость.

Второй поцелуй был уже другим. В нём было меньше осторожности. Больше радости. Больше голода, который мы так долго прятали за этикетом и чужими ошибками.

Потом мы немного увлеклись. Так что если нас спросят, где прошла первая брачная ночь, я сразу скажу, что это был первый брачный день. И вместо спальни была поляна, мягкая трава и его тяжёлый, пахнущий хвоей и ветром плащ. Зато получилось очень романтично, по-настоящему, без чужих взглядов и фальшивых клятв.

— Я люблю тебя, — сказал он, и его голос вибрировал где-то у моей ключицы, когда он лежал рядом, глядя в небо сквозь ветви яблони.

Я перестала улыбаться. Слова повисли между нами. Не тяжело. Трепетно. Я ждала, что мне станет больно. Что внутри снова поднимется тень Миранды. Что я вспомню всё, что слышала за дверью его кабинета.

Но тень не поднялась. Вместо неё был ручей. Солнце. Счастливица, пощипывающая траву вдалеке. Его тяжёлая, горячая ладонь на моей щеке. И мужчина, который однажды любил не меня. А теперь смотрел так, будто прошлое наконец осталось там, где ему место. Позади.

— Я знаю, — сказала я.

Он кивнул. Не требуя ответа. Не торопя.

И именно поэтому я добавила, глядя прямо в его зелёные, ставшие родными глаза:

— Я тоже… люблю… тебя…

Он застыл. Так, будто не понял. Или боялся понять неправильно.

— Ирьяна…

— Не заставляйте меня повторять это еще раз, — я провела пальцами по его скуле, чувствуя, как напрягается мышца под моей ладонью. — Я только научилась говорить это без страха.

Он опустился передо мной, опираясь на локоть, и прижался губами к моей ладони. Поцеловал запястье, место, где бился пульс.

— Не заставлю.

Я смотрела на его склонённую голову и думала о том, что любовь, наверное, не всегда приходит красиво. Не просто вспышка чувств и счастье впереди.

Иногда любовь — это то, что родилось не благодаря, а вопреки. Наверное, это и есть настоящее.

— Что-то мне начинают нравиться прогулки в лесу, — заметила я чуть позже, чувствуя, как его ловкие пальцы ловко и быстро застёгивают шнуровку моего корсета, возвращая меня в мир, где я снова была герцогиней.

Муж улыбнулся, не поднимая головы, и его тёплое дыхание коснулось моей кожи, заставляя снова перехватить дыхание.

— Мне тоже они очень нравятся. Скажу больше. Это первая прогулка в лесу, которая сделала меня по-настоящему счастливым.

Счастливица фыркнула, словно возмущаясь, что мы забыли про неё. Злодей, вороной конь Олвинда, гулял сам по себе… Он вид, что упорно не замечает нас. У него вообще характер ужасный. И конюхи его боятся.

Я рассмеялась, поправляя выбившуюся прядь. Лес вокруг ответил мягким шелестом листьев. Теперь он больше не был местом, где я едва не умерла.

Теперь он был местом, где я впервые по-настоящему выбрала жизнь.

И мужчину рядом