Любовь и курица - Елена Иваненко

– Капитолина Матвеевна, к вам едет «Битва экстрасенсов»! Целую передачу хотят про про ведуний-травниц снимать. Предупреждаю, чтоб врасплох вас не застали, – ошарашил бабу Капу физрук.

– Спасибо, Данилка! – бросила тяпку бабка. – Уже бегу одежу менять! – вытерла об подол грязные руки она.

– Федот, а ну, быстро чеши из дома! Сейчас меня в телевизор снимать приедут. А ты пережди в бане, не высовывайся, – выгнала из избы баба Капа задремавшего хахаля, перекочевавшего спать в предбанник.

Оглядев обычный деревенский интерьер, старуха с отвращением поморщилась и принялась наводить достойный любимой передачи порядок.

Первым делом она занавесила вишневыми наволочками зеркала, достала с антресолей пачку разнообразных свечей, зажгла их по углам комнаты и плотно задернула недавно купленные на заработок с отвара тяжелые шторы.

– Еще как «блекаут» хваленый пригодился, – создав среди солнечного дня пляшущую тенями темень, похвалилась она черному коту, пойманному и насильно усаженному на диван для более мистического интерьера.

Затем она скинула с себя грязное огородное платье и втиснулась в холщовую белую рубаху до пят в славянском стиле, доставшуюся ей еще от бабушки. Бережно вынув из комода семейную реликвию – большой, высотой с бутылку подсолнечного масла, старинный крест – начинающая колдунья уселась рядом с Кастетом ждать гостей. Через пять минут сонная душная темнота сморила уставшую на грядках старуху, и она плашмя улеглась на покрывало, согнав на пол дремлющего кота.

* * *

Телевизионщики, хлопнув под люля-кебаб по рюмашке, щедро предложенной хозяином шашлычной, наконец, отыскали ничем не примечательный дом на краю поселка, совпадающий адресом с проживанием знахарки.

С камерой наперевес два работника новостей вошли в темные прохладные сени, кое-как нащупали входную дверь и тихонько переступили высокий порог. От сквозняка половина тусклых свечей в доме метнулась и погасла. В мрачной полутьме гости узрели жуткую картину: на диване с запрокинутой назад головой с закрытыми глазами и распахнутым черным ртом возлежала седая старуха в саване и с огромным крестом на груди.

– К-колдунья померла, – в страхе прошептал более суеверный оператор.

– Кажется, сейчас для криминальных новостей ролик снимем, – храбро шагнул в сторону трупа репортер и любопытно наклонился над усопшей. Оператор на дрожащих ногах трусливо обогнул товарища и наступил на черный коврик возле дивана. Мягкий половик под его ребристой подошвой истошно заорал и метнулся в ноги, с грохотом уронив непрошеного гостя вместе с камерой.

Покойница резко распахнула пустые бесцветные глаза. Нависающий над умершей репортер от ужаса едва не лишился чувств, однако острая боль и огненные молнии в голове придали ему ускорения. Он в ужасе понесся на выход, не разбирая дороги и спотыкаясь об скачущего на четвереньках товарища.

– Господи, помилуй! Так и знал, что встреча с колдуньей до добра не доведет, – перекрестился верующий водитель микроавтобуса, узрев в панике выскакивающих из избы знахарки телевизионных коллег, впустил их в машину и с пробуксовкой газанул прочь.

* * *

Участковая Аниськина несла дежурство на благо сельчан в субботу, с завистью листая в компьютере криминальную хронику других районов, за аккуратно прибранным бумажка к бумажке столом. Ее скуку мгновенно развеяли два ворвавшихся в кабинет незнакомца с шальными глазами.

– Госпожа полицейская, у вас в деревне творится полный беспредел! – с ходу пожаловался оператор, нервно тряся треснутой камерой.

– Мужики совхозные что ли опять запировали? – уперевшись взглядом в огромный витиеватый синяк на лбу его товарища, удивленно достала чистый бланк протокола Ольга Олеговна. – Расскажите по порядку, кто вас избил и что случилось?

– Ведьма ваша местная умерла, а потом воскресла и наложила на нас проклятие, – указывая на красно-синий лоб, объяснил ситуацию дрожащий репортер.

– А демон ее ручной мне камеру сломал, – поддакнул его бледный дрожащий коллега.

– А ну, дыхните! – приказала Аниськина, вплотную приблизившись к потерпевшим. – Так и есть, перегаром несет. Шагайте отсюда, фантазеры, пока я вас в клетку не заперла.

– Мы правду говорим! – поклялись гости. – Пойдемте с нами, сейчас сами все увидите!

От скуки Аниськина влезла с городскими пьяницами в микроавтобус, примчавший компанию к дому Капитолины Матвеевны.

* * *

– Спаси и сохрани! Приснится же такое! – еле соскребясь с дивана и окончательно проснувшись, перекрестилась баба Капа.  От греха она передумала производить мистический эффект на репортеров, раскрыла шторы, распахнула свежему воздуху окна, спрятала ароматические свечи и другой знахарский антураж, переоделась в современное парадное платье и заварила мятный чай, чтоб успокоить нервы перед приездом телевидения, которое вскоре заявилось во главе с полицией.

С опаской переступив порог ведьминой избы, горожане с изумлением уставились в солнечную  горницу, нарядную вышитую скатерть и сморщенную в доброй улыбке милую бабулю за столом.

– Проходите, гости дорогие! – приветливо пригласила хозяйка, наливая из блестящего пузатого электросамовара еще три симпатичных чашечки чая. – И Ольгу Олеговну ко мне в гости привезли, спасибо, приятно!

Аниськина ехидно повернулась к растерянно топчущимся у порога потерпевшим.

– То есть вы хотите сказать, что эта радушная старушка – божий одуванчик, напугала и избила двоих здоровенных мужиков? – разочарованно спрятала протокол в сумку она.

– Я мужиков не била, – настороженно подслушала участковую баба Капа, – я их вообще первый раз вижу, – на всякий случай честно перекрестилась она.

– Но кто же тогда камеру разбил и клеймо мне на лоб поставил? – озадаченно потер странный синяк репортер. – Тут была страшная покойница, она воскресла…

– И надавала вам проклятием по щам? Эту фантастическую историю я уже слышала. Надо на наркоту вас проверить, – перебила его рассказ Аниськина.

– Не надо на наркоту, – испугались гости, – хорошо, мы претензий не имеем, сами камеру починим.

– У нас запасная в машине есть, сейчас принесу для интервью, – убежал на улицу оператор.

А репортер, потирая лоб, скромно уселся за краешек стола, недоверчиво крутя чашку с зеленым чаем.

– Как же вы в телевизор сниматься будете с таким-то резным шишаком? И где это вас так угораздило? – пожалела его баба Капа. – Сейчас я целебную мазь достану, полечим, – подошла она к комоду и открыла верхний ящик.

Аниськина любопытно заглянула внутрь.

– Что за изумительная красота! – восхищенно разглядела участковая большой крест между порошков и тюбиков.

– Это еще прабабки моей Василисы вещица. Ручная работа. Красное дерево, инструктированное царским серебром, – похвалилась тщеславная старуха, вместе с мазью гордо вынимая раритет.

– И рисунок какой оригинальный, – бережно прикоснулась к выпуклым узорам Ольга Олеговна. – хотя, мне кажется, я его уже где-то недавно видела, – задумалась она,