Измена, раскрытая попугаем. Моя месть остра - Хлоя Минт

И он поцеловал меня.

Мягко, нежно, совсем не так, как в кабинете или у стойки. Это был поцелуй двоих людей, которые наконец-то перестали притворяться. Его ладонь легла на мою талию, притягивая ближе, а я, забыв о смущении, обвила руками его шею. Мир вокруг исчез, остались только мы и этот хрупкий, новый, до дрожи искренний момент.

– Сладкая моя! – раздался вдруг громкий голос Гоши.

Мы оба замерли, а потом, не сговариваясь, рассмеялись.

– Кажется, он ревнует, – пробормотал Евгений, не выпуская меня из объятий.

Глава 17

Глава 17

Глава 17

Евгений.

Я всегда считал корпоративы бессмысленной тратой времени.

Нет, я понимал их необходимость: командный дух, неформальное общение, снятие напряжения. Но сам предпочитал оставаться «большим боссом». За годы работы отточил это искусство до совершенства: стоять в тени, не участвовать в глупых конкурсах, отвечать на дежурные тосты лёгким кивком.

Но сегодня всё было иначе.

Сегодня рядом была она.

Ульяна стояла в другом конце зала, окружённая стайкой сотрудниц, и что-то рассказывала им с таким оживлением, что её глаза сияли ярче, чем неоновая вывеска за окном. На ней было тёмно-синее платье – строгое, но чертовски идущее ей, подчёркивающее изгибы, от которых у меня пересыхало во рту. Волосы распущены, и я ловил себя на том, что не могу отвести взгляд от того, как она поправляет прядь за ухо, как смеётся, запрокидывая голову, как подносит к губам бокал.

Моя. Она была моей. И от осознания этого внутри разливалось что-то тёплое.

Я сделал глоток из бокала и усмехнулся собственным мыслям. Сколько раз за последние недели ловил себя на том, что веду себя как влюблённый юнец? Слишком много. Но мне нравилось. Впервые за долгое время я не сдерживал себя, не строил ледяную стену, не прятался за маской циничного бизнесмена.

Я просто смотрел на неё. И был счастлив.

– Евгений Павлович, – раздался рядом голос одного из менеджеров. – Компания предлагает сыграть в бутылочку. Вы с нами?

Повернул голову. Вокруг меня уже собралась небольшая группа сотрудников, явно подогретых всеобщим весельем. Они смотрели на меня с любопытством, но без страха – видимо, решили, что сегодня можно немного расслабиться.

– В бутылочку? – переспросил, приподняв бровь. – Вам что, по пятнадцать?

– Традиция! – хмыкнул кто-то из толпы.

Я хотел отказаться. Все эти игры в юношеские поцелуи – не для меня. Но тут мой взгляд снова нашёл Ульяну. Она как раз обернулась, почувствовав, что на неё смотрят, наши глаза встретились. Её губы тронула лёгкая, смущённая улыбка и она поспешно отвернулась, делая вид, что увлечена разговором.

И в этот момент я принял решение.

– Ладно, – сказал, ставя бокал на стол. – Но только один круг.

Сотрудники оживились. В центре зала уже расставили стулья в круг, кто-то притащил пустую бутылку и зааплодировал. Я занял место в общем кругу, стараясь не показывать, насколько это всё меня забавляет. Ульяна, явно не ожидавшая, что я соглашусь, робко опустилась на стул напротив. Её щёки порозовели, а в глазах заплясало любопытство.

Крутить начали по очереди. Бутылочка вертелась, останавливалась, и кто-то неловко целовался под общий хохот. Я наблюдал за происходящим с лёгкой скукой, дожидаясь своей очереди.

И вот она настала.

– Евгений Павлович! – провозгласил ведущий, широким жестом указывая на бутылку. – Ваш выход!

Я подался вперёд, положил пальцы на прохладное стекло. Все затаили дыхание. Усмехнулся про себя и крутанул бутылку.

Она завертелась, сверкая в свете софитов, сделала несколько оборотов и начала замедляться. Горлышко медленно поползло по кругу, мимо сотрудницы, мимо бухгалтерши и замерло, указывая прямо на Ульяну.

В зале повисла звенящая тишина.

Я слышал, как кто-то охнул, нервно хихикнул. Кто-то прошептал: «Это же его секретарша». А я смотрел на неё – на её расширенные глаза, на приоткрытые губы, на то, как она неосознанно сжала подол платья, и чувствовал, как внутри разгорается азарт.

Все, конечно, ждали, что я откажусь. Что я, как строгий босс, поднимусь и скажу: «Игра – для детей». Что не стану целовать собственную секретаршу на глазах у всего коллектива.

Но они ошибались.

Я медленно встал. Стул скрипнул, в этой тишине звук показался оглушительным. Обогнув круг, остановился перед Ульяной. Она смотрела на меня снизу вверх, и в её глазах прочитал удивление, смущение, лёгкий испуг и ожидание.

– Евгений, – прошептала она одними губами.

Наклонился, упираясь ладонями в подлокотники её стула, отрезая её от остальных, и произнёс, понизив голос так, чтобы слышала только она:

– Я предупреждал?

Она моргнула, непонимающе.

– О чём?

– О поцелуях. Ты просила предупреждать. Предупреждаю тебя.

Она открыла рот, чтобы что-то ответить, но я не дал ей. Наклонился и поцеловал.

По-настоящему. Перед всеми. Без игры, без притворства. Так, как целуют не подчинённую, не секретаршу, не фиктивную невесту, а женщину, которую любят. Медленно, но уверенно, сминая её губы своими, чувствуя, как она вздрагивает, как её пальцы касаются моей груди, как её дыхание сбивается.

Вокруг кто-то ахнул и присвистнул, другой уронил бокал. Но мне было всё равно.

Когда я отстранился, Ульяна выглядела оглушённой. Её губы припухли, щёки горели, а в глазах плескалась целая гамма чувств.

Я выпрямился, повернулся к замершим сотрудникам и, поправив манжету рубашки, произнёс с деловой непринуждённостью:

– Пожалуй, настало время расставить все точки. Ульяна Александровна – моя невеста. И да, свадьба через три недели. Прошу любить и жаловать.

Тишина.

Потом – шквал.

Аплодисменты, свист, удивления. Женщины кинулись поздравлять Ульяну, мужчины – меня. Но я не слушал их. Я смотрел только на неё.

Девушка всё ещё сидела на стуле, прижимая пальцы к губам, и смотрела на меня так, будто впервые увидела. А потом её губы дрогнули, она тепло улыбнулась, уже не скрывая счастье.

Глава 18

Глава 18

Глава 18

Ульяна.

Из отражения зеркала на меня смотрела невеста с блестящими глазами и дрожащими ресницами. Белое платье – лёгкое, воздушное, с кружевным верхом и струящейся юбкой – сидело так, будто его шили на меня. Хотя, если честно, так и было: Женя организовал примерку у какого-то именитого дизайнера, который щёлкал пальцами и сыпал французскими словами. Но всё же в этом отражении была я.

– Господи, – прошептала я, прикасаясь к прохладной ткани.

Сердце стучало где-то в горле. Три недели пролетели как