Брак вопреки-2. Сладкая ложь холодного дракона - Аннета Керн

– Я еще жив, – хрипло произнес Кайрус, не открывая глаз.

– Идиот, – выдохнула, втянув носом воздух, чтобы не расплакаться.

Он чуть повернул голову и коснулся губами моего запястья, и от такого простого жеста ничуть не стало легче.

Я еще раз промыла рану, стянула края чистой тканью, оставленной в верхнем шкафу, и обмотала повязку вокруг его тела. И только после устало села рядом. Дракон, помедлив, очень осторожно, притянул меня ближе к плечу, и я положила на него голову.

– Что тебе грозит?..

– Пока не знаю, – ответил не сразу Кайрус и горько усмехнулся. – Нарушение прямого приказа, провал операции и раскрытие моей работы на Севере – совсем не шутки. Придется отвечать за все.

Я кивнула и крепче сжала его руку.

– Ты потерял операцию, – произнесла я наконец. – Все восемь лет. Из-за меня.

Кайрус подался вперед, от резкого движения боль пронзила тело, и он остановился, сдвинув брови у переносицы.

– Нет, Айлин. Я спасал любовь и Истинную. Не хочу ничего слышать о том, что ты виновна. Один раз я уже выбрал операцию и потерял все, что было между нами. Больше, – качнул головой упрямо. – Такого не повторится.

За окном вода падала с крыши тяжелыми каплями, ветер качал ветви, и те царапали стену. И внутри меня бушевала буря куда сложнее, чем просто дождь.

– Я пока не простила, – произнесла тихо. – И не уверена, что когда-нибудь забуду.

Взгляд дракона дрогнул, но он не стал уверять, уговаривать, что не лжет и может доказать как угодно еще. Словно крови на мундире было мало…

– Мне придется жить так, чтобы больше не совершать таких дуростей в отношении тебя, Айлин.

Я не знала, можно ли ему верить. После всего, что случилось, одного дорогого поступка было недостаточно, чтобы броситься на шею, но... Кайрус выбрал меня. Наверное, молчала слишком долго, и он медленно поднялся, взял с кровати сложенное одеяло и положил его на лавку у двери.

– Постарайся поспать, ложись на кровать. Я останусь здесь и разбужу, если защита сработает.

Лавка была слишком узкой даже для здорового мужчины. Кайрус осторожно опустился, но боль сразу заставила поморщиться. Я смотрела на него, чувствуя, как внутри снова поднимается холод.

Каменная плита. Скобы на запястьях. Белый свет возле висков.

Мне не хотелось закрывать глаза одной. Не хотелось просыпаться и несколько страшных мгновений вспоминать собственное имя. Закусила губу, сев на кровать, смотрела во тьму, где угадывался силуэт дракона. Свечу мы погасили.

– Кайрус. Иди сюда, хватит там страдать.

Кайрус медленно встал, будто пытаясь понять, послышалось ему или нет. Пришлось протянуть руку, чтобы все-таки сделал шаг вперед, а затем дошел до кровати.

– Обними меня.

В его глазах вспыхнуло алое и сразу погасло. На лице появилось мучительное сомнение, но я сама потянула его за рукав, чтобы лег рядом. И сама прижалась осторожно щекой к груди, чтобы не задеть повязку.

– Я не знаю, что будет дальше, – прошептала я.

– Ты будешь в безопасности, – ответил мне, тронув губами волосы. – Обещаю.

Я подняла голову. Кайрус смотрел мне в глаза. Может быть, слабость, может быть, обещание дать шанс… Но первое прикосновение вышло неловким. Губы едва встретились, и Кайрус замер. Я коснулась снова, медленнее, положила ладонь ему на шею и только после этого он ответил.

Осторожно, пальцы дрогнули на моем затылке, поцелуй стал глубже всего на мгновение, а затем Кайрус отстранился первым. И я не ушла, осталась в его руках, лишь тихо выдохнула.

Мартин

К старому дому сборщика пошлин я пришел слишком поздно, когда уже горела хозяйственная постройка, а из выбитых окон тянулся дым. Возле ограды стояли имперские солдаты, несколько человек разбирали обрушившуюся стену, другие выносили из дома тела.

Айлин среди них не было. Не было и генерала, и я надеялся, что он успел ее вытащить, иначе…

Я остался между деревьями, пока двое солдат не остановились возле пролома. Один спросил, успели ли вывезти госпожу Розье, и второй ответил, что генерал сам вынес ее из дома. Дальше я уже не слушал, облегченно прикрыв глаза.

Солдаты ушли ближе к рассвету. Я дождался, пока во дворе останутся только двое часовых, обошел дом со стороны разрушенной стены и вошел через северный проход. Внутри пахло гарью, в комнате возле дальней стены лежала треснувшая каменная плита.

На ней осталась кровь. Ее? Его? Заставил себя подойти. Один кристалл был разбит, металлические скобы раскрыты, возле стола валялись обугленные нити.

На полу темнел длинный кровавый след. Что ж, во всяком случае, они живы. Быть может, уже у императора. Или у лекаря.

Мне же возвращаться на прежние явки было нельзя. Просить защиты у Империи было поздно. Я раскрыл себя… без сожаления. Если бы потребовалось, убил бы снова тех, кто поднял руку на сестру.

Лина. Марта. Те два идиота, решивших, что можно ударить Айли.

Я вынул из кармана медную пластину с северным пятилистником и бросил на каменную плиту. Магическое пламя разрушало металл медленно, заставив сначала почернеть края, а затем расплавиться.

От прежней жизни остался кусок горячего металла. Мне оставалось отыскать сестру, отдать часть песни для открытия шкатулки… И умереть.

Глава 13. Черничный чизкейк

Глава 13. Черничный чизкейк

Айлин

Кондитерская, ночь, охрана. Кайрус был у лекарей, потом его ждал император, а я настояла на том, чтобы отправиться к себе. Мне нужно было увидеть после всего Мартина, убедиться… Что его там не было? Что он бы не позволил так поступить со мной, даже если сам был северным агентом?

Глупо было думать о подобном после всего произошедшего, но я ждала. Золотая линия вспыхнула вдоль стены, прошла по оконной раме и остановилась возле двери. Я отложила мамину шкатулку, которую все это время держала на коленях, взяла оставленный Кайрусом кинжал и подошла к окну.

Мартин стоял за границей защиты в окружении охраны.

Просто с дорожной сумкой через плечо и поднятыми пустыми руками. Рыжие волосы высохли после дождя неровными прядями, на одежде остались следы копоти, а лицо было донельзя усталым.

– Госпожа, генерал приказал…

– Заходи, – прервала я солдата.

Мартин быстро пересек границу, знаки погасли за его спиной, и брат оказался в кондитерской. Витрины были пусты, не пахло больше ни ванилью, ни сладким кремом. Из света я оставила только слабую лампу.

– Генерал уехал?

– К