Мой безжалостный куратор. Академия Крайгис - Алиса Князева

Когда я выхожу, девушек уже нет. Коридор пуст. Я добираюсь до своей комнаты без приключений, захожу, закрываю дверь и выдыхаю.

Комната такая же, как утром. Кровать, тумбочка, шкаф. Но сейчас это кажется раем. Я сажусь и просто сижу, глядя в стену. Минуту. Пять. Десять.

Потом вспоминаю, что нужно собираться.

Волосы мокрые, с них капает на форму. У других адептов есть магия — высушить за секунду. У меня нет. Бытовые артефакты здесь, конечно, не держат.

Слишком мягко для будущих убийц элементалей.

Я беру расчёску и начинаю заплетать косу. Мокрые волосы путаются, скользят, лезут в глаза. Я злюсь, дёргаю, но продолжаю. Выходит криво, но хотя бы не мешается. Хорошо.

Переодеваюсь в сухую форму и проверяю, всё ли взяла. Учебные планы — на стене, их читать буду потом. Сейчас главное — найти столовую.

Выхожу в коридор и пытаюсь вспомнить, что говорил Вентарис ночью, но в итоге просто пристраиваюсь в хвост другим боевикам, предположив, что все сейчас идут только на завтрак. К счастью, тактика не подводит.

Столовая оказывается большим залом с длинными деревянными столами. Пахнет кашей, хлебом и чем-то мясным. У меня сводит желудок. Я делаю шаг внутрь и...

— Да кто ты вообще такой, чтобы сюда соваться?!

Голос резкий, злой. Я замираю.

У раздаточной стойки стоит Лойт. Бледный, сжавшийся, с подносом в руках. А перед ним — трое парней. Форма сидит идеально, на лицах — та же хищная уверенность.

Да мы с ним просто ментальные брат и сестра. По умению ввязываться в неприятности.

— Я хочу взять еду, — говорит Лойт. Голос дрожит, но он старается держаться. — Я имею право...

— Право? — перебивает главный. Широкоплечий, с короткой стрижкой, с лёгкой щетиной. — Твоё право — жрать из корыта для собак, щенок. Ты вообще понимаешь, куда попал? Это столовая для боевиков. А ты... кто? Землекоп? Садовник?

Его дружки ржут. Лойт краснеет, белеет, сжимает поднос так, что костяшки белеют.

— Я сдал экзамен, — пытается он. — Я зачислен. У меня такие же права...

Поднос вылетает из его рук. Широкоплечий просто выбивает его лёгким, небрежным движением.

— Ой, извини, — тянет он с притворным сожалением. — Рука дрогнула. Сам соберёшь?

Я смотрю на это и чувствую, как внутри закипает что-то горячее. То самое, что вчера вело меня через лес. Что заставляло не сдаваться.

Просто пройди мимо, Кайлис.

Тебя это не касается.

Ты сама еле стоишь.

Тебе нельзя лезть, у тебя даже магии нет.

Но я уже иду.

— Оставьте его, — говорю я. Голос звучит громче, чем я ожидала. Все оборачиваются.

— О, а это кто? — широкоплечий смотрит на меня с интересом. Ещё одна жертва? — Твоя девушка, землекоп?

— Я его одногруппница, — говорю я, подходя ближе. Лойт смотрит на меня с ужасом и благодарностью одновременно. — И я тоже хочу есть. Вы можете оставить свои игры за пределами столовой? Или у вас тут конкурс «кто первый затравит первокурсников»?

Я знаю, что это глупо. Что у меня нет сил и шансов, но я просто не могу пройти мимо. Не могу смотреть, как забивают того, кто вчера был со мной в одной упряжке.

— Остроумная, — широкоплечий усмехается и делает шаг ко мне. — Это хорошо. Это весело, но, знаешь, пустышка, у нас тут свои правила. Слабые не едят, пока им не позволят. А вы... вы оба слабые. Так что идите, погуляйте, подышите воздухом. А через часик, может, и для вас что-то останется.

— Через час у нас теоретические занятия, — говорю я.

— А мне плевать, — пожимает он плечами.

— Эй, Дроган, заканчивай?

Голос сзади. Знакомый. Я оборачиваюсь.

Шакс?!

Он стоит в дверях столовой, прислонившись плечом к косяку. Форма сидит идеально, волосы уложены, лицо спокойное. Только под глазами тени — напоминание о наших весёлых приключениях. Но стоит он твёрдо. На обеих ногах.

— Эшбан? — широкоплечий, по всей видимости, Дроган, удивлён. — Ты с ними?

— Я с потоком, — лениво отвечает Шакс. Он отклеивается от косяка и медленно идёт к нам. — И, знаешь, сегодня утром мы пробежали те же восемь километров, что и вы. На тех же ногах. Так что давай-ка без дележа на слабых и сильных.

Дроган смотрит на него. Долго. Оценивающе.

— Слышал, ты вчера ногу повредил, — говорит он. — Быстро встал. Лекари постарались?

— Ага, — кивает Шакс. — Так что отойди-ка и дай людям поесть.

Пауза. Длинная, напряжённая.

Потом Дроган пожимает плечами и отступает.

— Ладно, — говорит он Шаксу, а после добавляет для нас высокомерным тоном. — Но запомните, желторотики: слабакам тут не рады.

Он разворачивается и уходит, его дружки — за ним.

Я выдыхаю. Лойт смотрит на Шакса круглыми глазами.

— Ты... зачем?

Тот кривится.

— Просто не люблю дешёвое позёрство. Мы квиты, Морн. За вчера.

И уходит к раздаточной, не оборачиваясь.

— Пошли, — говорю я Лойту. — Поедим, пока нас снова кто-нибудь не захотел воспитывать.

Лойт кивает, и мы идём за Шаксом.

Глава 18

Глава 18

Если я и предполагала, что самое тяжёлое для меня здесь — это физическая нагрузка, то первая же лекция доказала мне и всем остальным, — боль может быть не только в мышцах.

Мы входим в аудиторию — большое светлое помещение с высокими окнами, рядами деревянных парт и доской, исписанной сложными схемами. Пахнет мелом, бумагой и чем-то ещё, неуловимо знакомым.

Я сажусь ближе к окну. Лойт плюхается справа. Шакс, к моему удивлению, занимает место через ряд от нас. Нилин садится впереди, деловито раскладывая тетради.

Примерно так я и представляла своё будущее. Лекционные, конспекты, в которые не вмешиваются ежедневные пробежки за пределами моих возможностей. Лекари должны быть выносливыми, но не сверхлюдьми, а здесь из нас собираются лепить что-то такое.

Группа в сборе. Тридцать два человека, соперники и товарищи по несчастью. Все выглядят примерно одинаково: серые, уставшие, с тёмными кругами под глазами. Но в глазах теплится надежда. Лекции — это же не бег. Здесь нужно просто сидеть и слушать. За задние парты даже происходит небольшая потасовка, похоже, некоторые решают воспользоваться шансом отоспаться. Это не должно быть сложно.

Как же я ошибалась.

Преподаватель входит ровно в девять.