Мой безжалостный куратор. Академия Крайгис - Алиса Князева

теперь, — он делает шаг в сторону, открывая обзор на спортивную площадку, — покажу вам комплекс ОФП. Общая физическая подготовка. Будете делать каждый день перед завтраком. По ним, разумеется, тоже сдаются нормативы. Вопросы?

Он обводит присутствующих взглядом, ненадолго задерживаясь на мне. Честно говоря, я и сама в шоке, что до сих пор стою на ногах.

Никто ничего не спрашивает.

— Отлично, тогда показываю один раз. У вас будет час на выполнение подходов, душ и переодевание, потом завтрак и теоретические занятия. Всё, что не успеете — ваши проблемы. Стройся!

В ОФП не оказалось ничего сверхъестественного. Подтягивания, отжимания, приседания, планка и упражнения на пресс. Алрой быстро показал самую базу и ушёл в сторону административного корпуса, оставляя нас стоять посреди плаца в полной растерянности.

Проходит тридцать секунд, пока мы убеждаемся, что он ушёл насовсем, после чего строй рассыпается. Все бегут, кто в казармы, кто в душевые, кто просто падает на траву, не в силах двигаться.

Я бросаю взгляд на турники и обещаю себе заняться ОФП завтра. Если есть шанс принять душ, после вчерашнего и сегодняшнего подвигов, а для моего неприспособленного к такому тела — это действительно подвиг, я должна им воспользоваться.

Надеюсь, большинство старшекурсников уже разошлись, на пробежки или ещё куда, и я успею привести себя в порядок без лишних глаз. Общая душевая — это пытка! Интересно, есть время, когда там никого нет? Может ночью?

Нужно будет выяснить.

Влетаю в коридор. Сердце колотится. Ещё пара шагов до двери в душевую...

— О, смотрите. Это пушечное мясо?

— Да, я её утром видела. Она из желторотиков.

Я замираю. Дверь в душевую преграждают три девушки. Стоят в проходе, подпирая стену. В такой же форме как у меня, но на них она сидит идеально, а на мне будто мешок. Волосы уложены, на лицах макияж. Макияж!

Старшие курсы что, освобождены от восьми километров вокруг базы?

Они смотрят на меня оценивающе, и я сразу чувствую себя грязной, мокрой, жалкой.

— Кажется, это та пустышка, — задумчиво тянет та, что стоит в центре. Блондинка с идеальной осанкой и глазами, как у рыбы. — Помните, парни говорили. Аномалия, которую притащил принц.

— И которая чуть не сдохла на экзамене, — подхватывает вторая, с короткой стрижкой. — Чудо, что она досюда доползла.

Они смеются. Коротко, зло.

Я пытаюсь обойти их и войти в душевую, но они явно не собираются подвинуться. Чего им надо?

— Чего молчишь? — блондинка делает шаг вперёд. — Язык проглотила? Или без команды пасть не открываешь?

— Я просто хочу в душ, — голос звучит хрипло и устало, без вызова. — И переодеться. Вы можете поговорить в шаге от прохода?

Глава 17

Глава 17

Блондинка усмехается, но не двигается. Складки на её идеальной форме даже не шелохнулись.

— Какая прыткая, — тянет она, обращаясь к подругам. — Свои права качает. А знаешь, пушечное мясо, в чём твоя проблема?

Я молчу. Потому что любое слово сейчас будет использовано против меня.

— Ты не знаешь своего места, — делится она невероятно ценным мнением. — Пришла, серая мышь, без магии, без рода, без намёка на будущее. И думаешь, что можешь просто так ходить мимо нас? Не здороваться, не кланяться, не просить разрешения?

— Я тебя даже не знаю, — вырывается у меня. — Как я могу с тобой здороваться, если вижу в первый раз?

— А ты запомни, — встревает вторая, с короткой стрижкой, — и кланяйся при встрече. Чтобы мы знали, что ты помнишь.

Они смеются. Коротко, зло.

Я сжимаю зубы. Руки сами сжимаются в кулаки, но я заставляю их расслабиться. Драка не выход. У меня нет магии, сил, нет поддержки. Если я ударю, меня просто размажут.

Но и кланяться не стану. У меня ещё остался здравый смысл. Даже после того, как Алрой затащил меня на боевой.

— Ладно, — говорит вдруг блондинка, и её тон меняется. Становится задумчивым, почти ядовито-любопытным. — Я слышала, ты на личном кураторстве у принца Вентариса.

Я замираю. Это откуда они знают?

— Слухи ходят, — подтверждает мою мысль короткостриженая. — Говорят, он отказался брать опытную группу. От нормальных, сильных магов, чтобы возиться с какой-то пустышкой.

Они смотрят на меня с новым интересом. В их глазах — не просто презрение. Там что-то ещё. Зависть? Непонимание? Жадное любопытство?

— И что же ты такого делаешь, что принц тратит на тебя своё время? — блондинка наклоняет голову, и её взгляд становится масляным, скользким. — Может, у вас какие-то... особые отношения?

До меня доходит.

Они думают, что я его любовница? Что я сплю с ним? Получила место на боевом факультете не потому, что я аномалия, не потому, что он видит во мне какой-то интерес, а потому что...

Я смеюсь.

Это вырывается само. Короткий, хриплый, почти истерический смех.

Отношения. С ним. Боги.

— Ты чего ржёшь? — блондинка теряет уверенность.

— Отношения, — выдыхаю я, всё ещё смеясь. — Вы серьёзно? Он же... — я машу рукой, пытаясь подобрать слова. — Ох, девчонки, серьёзно. Завязывайте с этими теориями. А то ещё сочтут за оскорбление королевского рода. Принц и я, ох, предки, — я стираю выступившие в уголках глаз слёзы. — Большей чуши я в жизни своей не слышала.

Я делаю шаг вперёд, и они, от неожиданности видимо, расступаются.

— Спасибо за беседу, — бросаю я, проскальзывая мимо них. — Очень познавательно.

Дверь закрывается за мной, отсекая их возмущённые лица.

В душевой пусто. Слава всем богам. Я прислоняюсь спиной к холодной стене, закрываю глаза и делаю глубокий вдох. Потом ещё один.

Отношения. С Алроем Вентарисом.

Предки… этот мир сошёл с ума. Как они вообще до этого додумались?

С другой стороны, Вентарис и правда странный. Почему он отказался от опытной группы? Почему возится именно со мной?

Я отгоняю эту тень. Некогда. Нужно мыться.

Сбрасываю форму. Под прохладной водой, льющейся из лейки, усталость отступает, но не уходит. Просто становится чуть менее невыносимой.

Я стою, закрыв глаза, и позволяю воде смывать пот, грязь и прилипшие к коже иголки.

Интересно, что сейчас делают нормальные люди? Завтракают? Спят? Мечтают? А я стою в общей душевой, почти голая, мимо проходят незнакомцы и незнакомки и радуюсь тому, что хотя бы вода есть, пусть и не слишком горячая.

Усталость побеждает стеснение.