Криминалист 13 - Алим Онербекович Тыналин

Гарни принес, но раскладывать я ее не стал.

— Сначала другое, — сказал я. — Шериф, у вас осталась опись вещей Тэлбота.

Гарни достал из сейфа картонную коробку с надписью «Тэлбот У. Р., 24.07.73» и вынул лист.

Опись занимала полторы страницы. Бумажник с двадцатью двумя долларами и водительским удостоверением, связка ключей, шесть штук, сигареты «Пэлл-Мэлл», початая пачка, зажигалка «Зиппо», обручальное кольцо, складной нож, наручные часы «Таймекс Марлин», ремешок кожаный, разорван.

Я прочитал список дважды и поднял голову.

— Тут нет фонаря.

Гарни посмотрел на лист через мое плечо.

— Да, не указан.

— Геолог поднимается ночью на песчаниковый уступ высотой в шестьдесят футов, по осыпи, в полной темноте и при этом у него нет фонаря?

Кимбалл поставил кружку.

— Может, обронил при падении. Улетел в камни.

— Скорее всего, так и было. — Я перевернул лист. — А машина?

Гарни помолчал.

— Пикап компании. Он на нем ездит по объектам.

— Где он стоял двадцать четвертого?

— Во дворе компании в Калиенте. — Гарни потер шею. — Мы его там и нашли утром. Я тогда решил, что Тэлбот поехал с кем-то из своих.

— С кем это?

— Вот этого я как раз и не выяснил.

Я достал из коробки часы.

«Таймекс Марлин», семьдесят первого года, стальной корпус в дюйм с четвертью, стекло треснуло от края до края, ремешок оборван у пружинки. Стрелки стояли на тридцать одной минуте первого.

Я завел головку. Механизм щелкнул, часы пошли, стрелка двинулась.

— Часы работают, — сказал я. — Пружина стоит на трех четвертях завода. Он завел их накануне, как обычно, и они остановились от удара.

— Тридцать одна минута первого, — сказал Кимбалл.

— А когда появился свет над гребнем?

Гарни открыл тетрадь.

— Роулз пишет, что в ноль сорок восемь.

В комнате стало тихо. Кондиционера в конторе не имелось, только вентилятор на шкафу, он равномерно поворачивался из стороны в сторону.

— Тэлбот упал за семнадцать минут до того, как в небе вообще что-то появилось, — сказал я. — Врач написал, что у него был психоз от воздействия явления. Но в тот момент ничего не происходило.

Гарни надел шляпу.

— Поехали посмотрим, — предложил он.

Место, где погиб геолог, находилось в трех четвертях мили к востоку от Ред-Рока. Красная гряда обрывалась тут ступенью.

Уступ шел ровной стеной из песчаника, футов шестьдесят высотой, с наклонной осыпью под ней. Наверху плоская площадка ярдов в двадцать шириной, поросшая полынью, с выходами голого камня и с полосой мелкой щебенки вдоль самого края.

Гарни показал место у подошвы.

— Вот тут лежал. Головой сюда, лицом вниз, на левом боку.

Кол с биркой стоял на месте, помощник вбил его при осмотре и еще не убрал.

Я достал из портфеля рулетку и стал мерить от кола до стены. Тринадцать футов четыре дюйма.

Я померил еще раз, от другой точки основания и записал в блокнот. Кимбалл смотрел, как я вожу рулеткой.

— И что это значит?

Я сел на камень и раскрыл блокнот на чистой странице.

— Человек падает с шестидесяти футов примерно за две секунды. Точнее за одну и девять десятых. — Я написал цифры. — Если он просто оступился на краю, скорость у него будет почти нулевая. Он упал вниз почти отвесно и очутился в трех-четырех футах от стены, ближе к осыпи. Так всегда происходит.

— Но тут больше трех-четырех футов.

— Вот именно, чтобы улететь на тринадцать футов за две секунды, он должен упасть со скоростью около семи футов в секунду. Это примерно пять миль в час. — Я закрыл блокнот. — Человек не летит с такой скоростью, если просто оступился. Это возможно, если его толкают двумя руками в грудь.

Гарни присел на корточки рядом с колом и посмотрел на стену.

— Или если он сам разбежится и прыгнет головой вниз, — сказал он.

— Такое тоже возможно, — согласился я. — Пойдемте наверх.

Туда пришлось подниматься в обход, по осыпи с северной стороны, это заняло двенадцать минут. Солнце уже шло к западному гребню, тени от полыни удлинялись все больше.

Полоса щебенки вдоль края имела ширину футов в шесть. Мелкий обломочный материал, тонкий слой, сверху пыль.

Я лег на живот у самой кромки и посмотрел вдоль поверхности против света. Через щебенку шли следы.

Прежде всего я отметил что там нет следов скольжения. Человек, оступившийся на осыпи, обязательно оставляет борозду.

У него едут подошвы, щебень сгребается валиком вперед, у края образуется срыв. Ничего такого я не обнаружил в этом месте на протяжении сорока футов.

Зато нашлось кое-что другое.

В четырех футах от края, параллельно кромке, я нашел две пары вмятин от каблуков. Глубокие, вдавленные, щебень по краям собрался в комки. Так бывает когда человек у края упирается пятками и старается податься назад.

От этих вмятин к самому краю шли две узкие борозды. Но уже не подошвами, а носками.

Я измерил ширину, полтора дюйма каждая, расстояние между ними восемь дюймов.

— Гарни, ботинки Тэлбота у вас?

— Имеются в коробке.

— Носки посмотрим сегодня же. Если он упирался пятками, но его тянули вперед, носки волочатся по земле и обдираются. На них должны остаться свежие потертости с красной пылью.

Гарни встал и обошел вмятины кругом.

— Кто-то держал его спереди.

— Держал за предплечья, — сказал я. — Помните, у него были синяки поперек внутренней поверхности обеих рук.

— Да, было несколько синяков.

Я показал фонарем чуть в сторону. За полосой щебенки, там, где начинался утоптанный грунт, виднелись отпечатки подошв. Три четких следа.

Два одиннадцатого размера, с глубоким рифлением, елочкой, с характерным клином на пятке. Тот же рисунок, что в глине седьмого ствола.

Третий поменьше. Девятый размер, ровная резина, каблук стоптан с внешней стороны почти до основания.

Я отснял оба с линейкой и залил гипсом.

— Их двое, — сказал я. — И второй нам пока незнаком.

Обратно спускались в сумерках. У машины я развернулся к склону и еще раз посмотрел вверх, на кромку уступа.

— Получается так, — сказал я. — Двадцать второго или двадцать третьего Тэлбот заходит в седьмой ствол. Не случайно, он геолог компании, отвод на компанию оформлен, ключ и право у него есть. Возможно, ему стало интересно, зачем консультант с шестьдесят восьмого года держит доступ к затопленной выработке. Он спускается и доходит до камеры.

Кимбалл открыл дверцу.

— Они напали на него прямо там.

— Глина в рифлении подошв оттуда, а поверх нее уже легла сухая красная пыль с этого склона. Значит, между шахтой и уступом прошло немало времени. Синяки на предплечьях старше перелома на сутки с лишним. Его держали где-то