Тег #Кризис - Ник Тарасов

Разница между двумя историями была не в переломе, а в фамилии в зачетке. И, вероятно, в том самом статусе спонсора…

Я не буду делать вид, что мне это не понравилось. Мне это понравилось, и я был искренне рад, что Лена не потеряет год. Но отдельным холодным слоем во мне сидело понимание, как в этом городе устроено движение. Что, впрочем, для меня не было никаким сюрпризом.

К людям с важной фамилией приезжают на поклон.

К остальным приходит формализм и официальщина.

Глава 8

Артём

С милицией я решил познакомиться сам.

Позвонил, узнал фамилию, поехал. Дело вёл подполковник Зыков. Кабинет на втором этаже, в конце коридора, окно во двор с решёткой. Чисто. Стол пустой, если не считать канцелярского набора с подставкой для ручек, чёрной подкладкой прорезиненной с двумя дощечками по краям. Папки на полке стояли корешок к корешку, на подоконнике фикус в горшке, протёртый от пыли. А рядом кактус в горшке другого цвета.

Кресло руководителя, но бывалое, годов с девяностых, наверное. Обивка ещё держалась, механизм уже нет — при попытке откинуться спинка недовольно щёлкала и возвращалась обратно.

Сам он оказался мужчиной лет пятидесяти, гладко выбритым, с аккуратной стрижкой с зачёсом и лёгким запахом хорошего одеколона. Вежливый. Нарочито улыбчивый. Предложил присесть.

Затем открыл шкафчик, достал банку кофе, заварил себе, подлил туда коньяка. Спросил, буду ли я тоже. Я отказался.

Банка кофе стояла рядом с чайником и бутылкой коньяка. Хмм… Видимо, таким образом он подбухивал на рабочем месте. С аристократическими замашками, так сказать.

Впрочем, я не удивился вовсе. В те годы очень многие люди в погонах выпивали на своих местах. Кто-то кофе с коньяком деликатно пил, кто-то пиво в банках глушил. А кто-то просто по старинке — водку из бутылки. Как сказала бы та тётка в очках из телека: «Это норма!»

Он спросил, кем я прихожусь потерпевшей, записал. Фамилию, имя, кем работаю, где живу. Несколько раз кивнул, делая вид, что внимательно слушает.

Я отвечал коротко.

Мне хватило минуты, чтобы понять, как будет выглядеть этот разговор.

Я в прошлой жизни, да уже и в этой, просидел за переговорными столами столько, что научился отличать человека, который хочет сделать работу, от человека, который хочет, чтобы работа его не трогала. Это видно даже не по словам. Это видно по тому, как он берёт бумагу.

Тот, кто работает, тянется к листу. Ему интересно, что ты принёс.

Зыков листа не взял. Он его подвинул к краю стола ладонью, потом поправил кончиками пальцев, будто освобождал себе место под чашку.

Потом сделал глоток кофе с коньяком, скорчился и посмотрел на меня поверх кружки.

— Так, Артём Сергеевич. — Он сложил руки на пустой столешнице. — Что вас интересует?

— Меня интересует ход дела.

— Ход дела нормальный. Работаем.

— Конкретнее можно?

Он вздохнул, как вздыхают, когда посетитель не понял с первого раза.

— Конкретнее пока рано. Версий несколько. — Он загнул палец. — Машина может быть иногородняя, проездом. У нас через город трасса, вы понимаете. Вторая версия — угон. Машину угнали, покатались, сбили человека, бросили. Такое сплошь и рядом.

— Заявления об угоне такой машины есть?

Он посмотрел на меня чуть внимательнее.

— Заявления проверяются.

— Есть или нет?

Зыков не ответил сразу. Поставил кружку на стол, медленно покрутил её за ручку.

— Артём Сергеевич, вы хотите получить сейчас полный расклад по оперативной работе?

— Я хочу понять, ищете вы владельца машины или нет.

— Дерзко… Ищем.

— По номеру?

— По номеру, по особым приметам, по базам. По всему, что есть.

— Тогда заявление об угоне должно находиться первым.

Он слегка улыбнулся.

— Вы, я вижу, человек деятельный.

— Я человек ответственный. У меня девушка только с реанимации.

Улыбка у него осталась, но стала заметно меньше. Видимо, этот кофейный алкаш Зыков привык считать себя царьком и что люди боятся ему вопросы задавать, потому что он — представитель власти в мундире. Со мной такие номера не прокатывали, свои права я знал. А ещё знал, что на крайний случай есть вполне себе официальный канал воздействия на ленивого мента — заявление в прокуратуру. Прокуратура для них — надзорный орган и они ох как не любят получать пенделей оттуда.

— Я понимаю.

— Тогда давайте без общих слов.

Он откинулся в кресле, которое снова щёлкнуло.

— Проверяем. Пока машина числится… скажем так, без установленного владельца в связи с обстоятельствами её обнаружения. Нужно время.

— А если она не угнанная?

— Тогда будем устанавливать, кто на ней приехал.

— А если владелец найден?

— С ним поговорим.

— И водитель?

— Если установим, кто был за рулём, разумеется.

Я посмотрел на его кружку.

Кофе с коньяком пах слишком мощно, на весь кабинет…

— Артём Сергеевич, — он улыбнулся мне ровно, как улыбаются в приёмной у стоматолога. — Вы молодой и энергичный. Это хорошо. Но следствие — процесс не быстрый. Тут нужно набраться терпения. Экспертизы, запросы, ответы. Я вам могу пообещать одно: дело в производстве и лежать без движения не будет.

— Обещания, обещания… А что насчёт записей с камер видеонаблюдения? По пути следования транспортного средства, например, до и от места происшествия.

Он напрягся. Похоже, не ожидая увидеть от молодого парня такой напористости и осведомленности в вопросе порядка розыска.

— Записи изымаются.

— Изымаются или изъяты?

Улыбка у него стала ещё на полтона холоднее.

— Изымаются.

Я вышел от него на улицу, постоял на крыльце и минуты три просто дышал ноябрьским воздухом, в котором висела мокрая крупа.

Могу ошибаться. Я себе это честно сказал, вслух, стоя на ступеньках, как дурак. Человек может быть уставшим, может быть заваленным делами, может просто не любить, когда к нему приходят родственники и учат его работать.

Но фикус на подоконнике был протёрт от пыли, а стол был пустой. У человека, который тонет в работе, стол не бывает пустым. У него бумаги лежат стопками и он в них живёт. А Заков, похоже, привык решать все вопросы болтологией и перекладыванием ответственности. Таким много бумаг на столе не нужно. Непонятно только, как это скажется на деле по ДТП!

Аркадию я рассказал, позвонив на сотовый.

Он выслушал, не перебивая.

— Понял вас. Я у него был намедни, — сказал он. — Вышел злой