Я стал бессмертным в мире смертных - Let me laugh

Фан Ван не придал этому особого значения. Он с улыбкой заметил:

— Когда войдём в Тайное Царство Падающих Небес, я буду действовать в одиночку. Смотрите не погибните там. Будьте осторожны и соизмеряйте свои силы.

Фан Ханьюй кивнул:

— Не волнуйся. Мы с Цзыгэном не сидим в затворничестве, как ты. Мы часто путешествуем и попадаем в переделки. Особенно Цзыгэн — его умению выживать я могу только позавидовать.

Услышав это, Фан Цзыгэн смущенно улыбнулся, явно не привыкший к похвалам.

Братья продолжили беседу.

Спустя два часа Фан Ханьюй и Фан Цзыгэн попрощались и ушли. Фан Ван хотел было их оставить, но они не пожелали мешать его тренировкам.

Когда дверь закрылась, Чжао Чжэнь показался из Тыквы, Пожирающей Души. Его лицо было серьезным:

— У этого парня, Фан Цзыгэна, внутри скрыта очень мощная сила души. Возможно, то «необычное сокровище», о котором он говорил — это призрачный артефакт посильнее моей тыквы.

Фан Ван снова уселся на кровать в позе медитации и негромко рассмеялся:

— Разве это не хорошо? Это значит, что у моих соплеменников тоже есть свои счастливые возможности.

Он всегда возлагал на Фан Цзыгэна большие надежды.

Фан Цзыгэн был самым трудолюбивым среди младшего поколения клана Фан — скромным и сдержанным. Фан Ван был спокоен, зная, что такой человек становится сильнее.

Если клан Фан хочет стать по-настоящему великим семейством практиков, он не может полагаться на одного лишь Фан Вана.

Чжао Чжэнь невольно посмотрел на Фан Вана с уважением. Пожалуй, в этом и заключалась уверенность обладателя Духовного Сокровища Небесного Источника — он не боялся, что окружающие его перегонят.

После этого Фан Ван закрыл глаза, ожидая открытия Тайного Царства Падающих Небес.

...

Два дня спустя в Городе Чжуйтянь раздался оглушительный бой барабанов. Звук, похожий на грохот боевых орудий, проникал в самое сердце, заставляя всех, кто медитировал или спал, открыть глаза.

Фан Ван не стал исключением. Он начал собирать вещи.

Сяо Цзы уже была в предвкушении:

— Господин, когда войдёте в тайное царство, будете скрывать своё имя?

— С чего бы это? Достойный муж не меняет имени и не скрывает фамилии. К тому же, на таком великом событии я должен прославить Династию Ци, — небрежно ответил Фан Ван.

Прозвище «Белый Изумляющий Лебедь» придумал не он сам. Раньше он носил маску лишь потому, что был слаб.

Теперь же, когда он обрел силу, к чему эта осторожность? Какой смысл в этой жизни достигать долголетия, если придётся вечно прятаться?

Чжао Чжэнь воскликнул:

— Что ж, я с нетерпением жду момента, когда ты сокрушишь практиков семи династий!

Когда-то он был императором Династии Ци, и слова Фан Вана о том, что он принесет славу родине, не могли его не радовать.

Вскоре Фан Ван покинул пещеру.

Едва выйдя за порог, он столкнулся со своим соседом, Ху Посе.

Владельца города звали Ху Помо... Не братья ли они? Неудивительно, что он живет в столь роскошной пещере.

— Брат Фан, пойдем вместе? — с улыбкой предложил Ху Посе.

На этот раз Фан Ван не отказался. С Ху Посе в качестве проводника было удобнее.

В этот момент открылась дверь соседней пещеры, и оттуда вышла девушка в желтом платье. Она была миниатюрной, длинные волосы были заплетены в две косы, спадающие на плечи, а лицо казалось озорным и милым. Она потянулась, обнажив белоснежные запястья, на каждом из которых было по красному нефритовому браслету.

— Госпожа Ян, вы с нами? — вежливо спросил Ху Посе.

Девушка в желтом мельком взглянула на него, кивнула, а затем перевела взгляд на Фан Вана:

— Меня зовут Ян Цзиньэр. А тебя?

— Фан Ван, — ответил он.

Он не мог определить уровень её культивации — очевидно, она владела какой-то техникой сокрытия дыхания. По крайней мере, опасности от неё он не чувствовал.

— Понятно, — бросила Ян Цзиньэр, закрыла дверь и велела Ху Посе вести их.

Ху Посе внезапно усмехнулся, словно его что-то развеселило.

Вслед за ним Фан Ван покинул башню для медитаций и направился к реке.

Оба берега реки Вэйхэ были забиты людьми — шум и суета стояли невообразимые. Фан Ван впервые видел такое скопление практиков в одном месте; это зрелище было куда масштабнее, чем битвы с Долиной Зелёной Цикады или Сектой Демонов Чи.

Ян Цзиньэр удивленно цокнула языком:

— Сколько народу! Неужели все практики Великого Вэй съехались?

Ху Посе улыбнулся:

— В этот раз исследование тайного царства и впрямь особенное. С прибытием практиков из других шести династий Великому Вэй пришлось уделить этому делу гораздо больше внимания.

Ян Цзиньэр поддела его:

— Не боитесь, что другие династии заберут всю славу себе?

— Как бы то ни было, после такого шума слава о Тайном Царстве Падающих Небес разлетится повсюду. Для всего Великого Вэй это только на пользу, — ответил Ху Посе.

Фан Ван не вступал в их разговор. Скрытый полями своей шляпы, он окинул взглядом толпу и быстро нашел группу Секты Великого Океана.

Фан Ханьюй и Фан Цзыгэн были там же. Фан Ван не просил их скрывать своё прибытие, поэтому сейчас ученики Секты Великого Океана оглядывались по сторонам, явно разыскивая его.

Вскоре Ху Посе и Ян Цзиньэр заговорили о гениях, прибывших для участия в походе.

Имена Лян Сюньцю и Сюй Цюмина звучали постоянно. Ян Цзиньэр, похоже, мало что знала о выдающихся личностях семи династий и засыпала спутника вопросами.

Ху Посе не упоминал Фан Вана, и по этому одному Фан Ван понял: тот уже догадался, кто перед ним. В конце концов, окружающие практики тоже не умолкали, и имя Фан Вана звучало едва ли не чаще других.

Чем сильнее проявлял себя Сюй Цюмин, тем более выдающимся казался Фан Ван.

Сюй Цюмин официально считался вторым гением Династии Ци, и он сам не раз заявлял, что ему далеко до Фан Вана. Так что немалая доля славы Фан Вана в Городе Чжуйтянь была заслугой Сюй Цюмина.

— Фан Ван? Они ведь говорят не о тебе? — внезапно спросила Ян Цзиньэр, глядя на него своими большими, живыми глазами.

Фан Ван лишь улыбнулся, ничего не ответив.

Ян Цзиньэр больше не спрашивала, но её глаза так и бегали, выдавая работу мысли.

Ху Посе посмотрел на Фан Вана и спросил:

— Брат Фан, какие планы после входа в тайное царство?

Фан Ван ответил:

— Я привык к свободе, так что буду действовать один. Если вдруг у тебя, брат Ху, возникнут неприятности, я помогу — считай это благодарностью за то, что показал дорогу.

Ху Посе не почувствовал себя задетым. Он