За кулисами Брестского мира - Сергей Сергеевич Войтиков

же была устроена поездка Брюсова по Кавказу. В сотрудничестве с Брюсовым он же редактировал и “Армянский сборник” издательства “Парус” – в этом сборнике тоже были мои переводы. Затем, уже при большевиках, нередко заходил он ко мне во “Всемирную литературу” по каким-то делам. [… ] Я разговаривал с Макинцианом на темы самые рискованные вполне откровенно, как со старым знакомым. Однажды пришел он ко мне, когда я уже заведовал Книжной палатой, и сказал, что ему нужна книга, которой уже нет в продаже, но которая ему необходима для работы – не на время, а на вечную собственность, т. к. ему придется ее изрезать. Он слышал, что в Книжной палате имеются запасные экземпляры всех поступающих книг, и хотел бы получить один такой экземпляр. Я ответил, что без письменного разрешения Отдела печати выдать книгу ему не могу. Через несколько дней он принес мне такое разрешение, в котором было сказано, что книга может быть выдана сотруднику ВЧК Макинциану для очередной работы. Я вспомнил свои с ним разговоры, и мне стало не по себе. Через некоторое время появилась известная “Красная книга ВЧК”, на обложке которой было указано, что она составлена Макинцианом. В ней было, должно быть, страниц триста, а то и больше. В ней рассказывалась история нескольких организаций и заговоров, раскрытых ВЧК. Нельзя отрицать, что работа велась сотрудниками ВЧК с замечательной ловкостью. Этим-то ВЧК хотела похвастаться в своем издании, но не сообразила того, что слишком откровенно разоблачает свои приемы (курсив наш. – С.В.). Кончилось тем, что книга была экстренно изъята из продажи, а затем вновь появилась, но уже сокращенная, по крайней мере, на две трети. Кажется, из нее выбросили всё, кроме истории взрыва в Леонтьевском переулке (т. е. сократили историю с Военной организацией ВНЦ. – С.В.). После этого звезда Макинциана закатилась, а полное издание “Красной книги” стало библиографической редкостью» (Там же. С. 272, 273).

3

Несмотря на переименование столицы в Петроград, соответствующий комитет большевиков остался «Петербургским».

4

А. Д. Садовский с марта по октябрь 1917 г., как пишет Г. И. Злоказов, «… занимал должности председателя и товарища председателя Военного отдела, председателя и товарища председателя Мандатной комиссии всего Совета, товарища председателя Солдатской секции. С июня 1917 г. Садовский стал членом Бюро Большевистской фракции Петроградского Совета» (Злоказов Г. И. Петроградский Совет на пути к Октябрю. М., 1978. С. 258).

5

Подвойский Н. И. Год 1917. М., 1958. С. 122, 123. Комментируя данный документ, Н. И. Подвойский констатировал: «Военная власть и правительство [… ] потеряли, таким образом, последнюю моральную и общественную опору. Все же ослепление их было таково, что ставшее уже почти фактом восстание пролетариата представлялось правительству только вспышкой отдельных групп, которая будет подавлена войсковыми частями, вызванными на помощь правительству» (Там же. С. 123).

6

Готовил контрреволюционное выступление в Петрограде (см. подр.: Борьба за установление и упрочение советской власти. Хроника событий. 26 октября 1917 г. – 10 января 1918 г. / Отв. сост. Л. М. Гаврилов. М., 1962. С. 54).

7

В. М. Чернов признал таковыми М. А. Натансона и М. А. Спиридонову (Чернов В. М. Перед бурей. Воспоминания. Нью-Йорк, 1953. С. 347). Заметим, что исследователь эсеров-интернационалистов в годы Первой мировой войны называет вождями указанного течения ПСР М. А. Натансона, Б. Д. Камкова и А. М. Устинова (Хрупов А. В. Деятельность эсеров-интернационалистов в годы Первой мировой войны. Автореф. дисс. канд. ист. наук. М., 1997. С. 17).

8

См. подр.: Молодцыгин М.А. Красная армия. М., 1997. С. 79; Войтиков С. С. Высшие кадры Красной Армии. М., 2010. С. 89; Он же. Ленин, Свердлов и Троцкий. С. 50, 51. Л. М. Спирин допустил ошибку, когда указал в своей книге, что П. П. Прошьян был членом Высшего военного совета во время июльских событий в Москве 1918 г. (Спирин Л. М. Крах одной авантюры. С. 43). В действительности Прош Перчевич с мая 1918 г. лишь формально оставался членом Высшего военного совета, не принимая никакого участия в работе этого органа. 4 мая ЦК ПЛСР принял весьма легкомысленное решение, предоставив П. П. Прошьяну отпуск, но не введя в Высший военный совет на время отпуска заместителя Прошьяна (на временное введение другого левого эсера в Совет не соглашался его председатель Л. Д. Троцкий). Не понятно, как левые эсеры рискнули лишиться – пусть даже ненадолго – своего единственного представителя в высшем военном органе Советской России на фоне нарастающего противостояния с большевиками. Это особенно удивительно, принимая во внимание заявление М. А. Спиридоновой от 19 апреля 1918 г. о необходимости «тесного сотрудничества» с большевиками для предотвращения измены советской власти (а по сути – нарождавшегося большевистского режима) социальной революции. «Огромный вред задачам нашего крестьянства» и ослабление ПЛСР вследствие выхода левых эсеров из Совнаркома Спиридонова осознавала, а вот то обстоятельство, что неучастие в Высшем военном совете может обернуться потерей контроля над армией, ни Спиридонова, ни Прошьян в мае 1918 г. почему-то не просчитали (См. подр.: Войтиков С. С. Высшие кадры Красной Армии. С. 136–138). И это несмотря на апрельское пророчество А. Л. Колегаева: если съезд примет резолюцию о выходе левых эсеров из центральных государственных органов, то ему придется отказаться «от военной власти, и не только от власти в Совете Народных Комиссаров» (Цит. по: Там же. С. 138).

9

Партия левых социалистов-революционеров: Документы и материалы, 1917–1925 гг. Т. 1. М., 2000. С. 347. А. Л. Колегаев попытался возразить И. З. Штейнбергу, заявив, что в вопросе о социализации земли левые эсеры будто бы обладали «полнотой власти» (Там же. С. 349). Однако из его слов четко следует, что «полнотой власти» левые эсеры обладали до принятия Основного закона, а не после его утверждения во ВЦИК.

10

Ленинское «пораженчество» представляло собой крайнюю форму оппозиционно большевиков царскому режиму и никогда не доходило до призывов к саботажу, дезертирству, шпионажу в пользу врага и т. п. Речь у большевиков шла лишь о продолжении классовой борьбы, несмотря на войну и не считаясь с тем, что пролетарские стачки могли нанести определенный ущерб обороноспособности своей страны. Ленин также считал, что аналогичную тактику должны избрать и социалисты других воюющих стран, а не только России. Совершенно очевидно, что на немецкие деньги нельзя было поднять на революцию такую огромную и непростую страну, как Россия. И даже в случае нахождения неопровержимых доказательств наличия финансовых связей между большевиками и Парвусом – агентом Германии (неопровержимых доказательств пока нет), можно было бы говорить лишь о том, что противники России в Первой мировой войне только облегчили приход Ленина и большевистской партии к власти, не получив взамен всё то, на что они имели бы право рассчитывать (см. подр.: Станислав Васильевич Тютюкин. Избр.