За кулисами Брестского мира - Сергей Сергеевич Войтиков

30

Самым пикантным было то, что Ф. Э. Дзержинский регулярно «забывал» о своей отставке с поста председателя ВЧК. М. А. Спиридонова была вполне объективна в характеристике «расследования» большевиками событий 6–7 июля 1918 г. 9 июля «снятый» с должности руководителя карательно-репрессивного аппарата Дзержинский побеседовал с морским офицером С. С. Карцевым, арестованным Всероссийской ЧК по подозрению в связях с левыми эсерами, и дал Карцеву справку: «Сим удостоверяю, что т. Карцев Сергей Сергеевич пришел ко мне как к председателю [ВЧК] с докладом о контрреволюционерах, дезорганизующих военные наши силы в Петрограде. Доклад этот у меня, копии переданы тт. Троцкому и Урицкому. С Александровичем т. С. Карцев познакомился как с товарищем председателя ВЧК, раньше с ним знаком не был. Тов. Карцев явился ко мне по поручению т. Юренева [И.И.] (председателя Всероссийского бюро военных комиссаров. – С.В.). [… ] Со моей стороны препятствий к возвращению т. С. Карцеву оружия не имеется» (цит. по: Плеханов А. М., Плеханов А. А. Дзержинский на фронтах Гражданской. М., 2021. С. 309). Все же ВЧК была подлинно революционной структурой, справки в которой наводили «бывшие» заведующие отделениями, а выдавали – «бывшие» председатели!

31

По наблюдениям Оттокара фон Чернина, сделанным в конце 1917 г. в ходе переговоров Советской России и Германии, Биценко – женщина с интересным прошлым, террористка и убийца одного из русских генералов, «необыкновенно тихая и замкнутая», при том что «склад ее губ» свидетельствовал «о большой решимости», а глаза ее «часто» вспыхивали. «Только тогда, когда речь заходит о принципах международной революции, она внезапно просыпается, все выражение ее лица меняется и она напоминает хищного зверя, который внезапно увидел свою добычу перед собой и готов кинуться на нее», – указал германский майор (Ботмер К. С графом Мирбахом в Москве. М., 2010. С. 316). Вполне типичной можно признать последующую биографию А. А. Биценко, которая после своего вступления в большевистскую партию в ноябре 1918 г. состояла в РКП(б) – ВКП(б) вплоть до своего ареста в феврале 1938 г. по нелепому обвинению в том, что она «…являлась участницей антисоветской эсеровской террористической организации, действовавшей в Москве, а в 1918 г., будучи членом ЦК левых эсеров, была в курсе заговора “левых [эсеров]” и “левых коммунистов” против советской власти и В. И. Ленина и знала о подготовлявшемся покушении эсерки Каплан на В. И. Ленина» (Левые эсеры и ВЧК. С. 389). Анастасию Алексеевну признали виновной и расстреляли, однако в 1961 г. реабилитировали, признав, что никакой подрывной работы в большевистской партии она не вела (Там же. С. 390, 389).

32

См. подр.: Шестак Ю. И. Тактика большевиков по отношению к Партии левых эсеров и отколовшимся от нее партиям «революционных коммунистов» и «народников-коммунистов». Автореф. дисс. канд. ист. наук. М., 1971. С. 16.

33

Национализация проводилась поэтапно. Первоначально национализировались только отдельные фабрики и заводы, владельцы которых бежали за границу или открыто саботировали распоряжения советской власти. 2 мая 1918 г. была национализирована сахарная промышленность, 20 июня – нефтяная. 28 июня Совнарком издал декрет о массовой национализации целых отраслей промышленности. Однако и тогда полной национализации всех предприятий не предусматривалось. Например, среди предприятий важного для товарообмена хлопчатобумажного производства национализировались лишь те, которые имели основной капитал не менее 1 млн руб. Декрет не предусматривал немедленного изъятия предприятий из рук владельцев. Так, одна из статей устанавливала, что впредь до особого распоряжения предприятия, объявленные достоянием государства, признаются находящимися в безвозмездном пользовании прежних владельцев, правления и бывшие собственники финансируют их и получают доходы на прежних основаниях (Гиссен Д. Б. На продовольственном фронте // От Зимнего до Перекопа: Сб. воспоминаний / Сост.: К. М. Белоцкий, В. Т. Сухоруков. М., 1978. С. 311, 312).

34

Так, затронув вопрос «о привлечении специалистов как в советские учреждения, так и в Красную армию», левый эсер Лихтенбаум припомнил «… историю Муравьева, который как специалист и военный стратег был привлечен в Красную армию и как старый реакционер» (Левые эсеры и ВЧК. С. 279) изменил ей, вследствие чего левых эсеров обвиняли в том, что Михаил Артемьевич состоял в их партии.

35

В отдельных документах указан год рождения 1914-й.