Песнь льда, пламени и атома - Ленивый Сайгак

Плыли мы две недели. Так как карт у нас не было, ориентировались, глядя на звезды через самодельный секстант. Дымное море, где нас поджидала стопроцентная смерть, мы обогнули. Дальше стало немного легче, ведь этот участок был самым сложным на маршруте.

И вот оно, Дымное Море — место, от которого фонит легким излучением. Видимо, это осадки от вулканов фонят. Пить местную воду и использовать её для гигиенических нужд я строго запретил. Пока не доберемся до первого более-менее приличного города, где, возможно, найдутся запасы йода, — терпим всё. Вечерами я объяснял команде, что такое радиация и как она влияет на организм. Сначала мне не верили, а потом КАК ПОВЕРИЛИ, когда увидели это влияние воочию.

Добравшись до берега, мы бросили наш «кплот» к чертям собачьим, возблагодарили всех богов, что больше никогда и нигде эту пыточную машину не увидим, и направились на север. А на севере у нас находился Мантарис, также известный как Город Чудовищ.

Оставаться в этих диких землях было опасно, но путешествовать на дальние расстояния без еды и воды — еще опаснее. Запасы показывали дно, так что мы зашли в Мантарис.

Вновь видеть, как люди заживо гниют от рака без лечения, было неприятно. Крайне неприятно. Я-то думал, что убежал от такого, но нет — снова здравствуй, радиационное отравление. Кого мы тут только не видели, какие только виды мутаций не лицезрели... Прониклись все. Даже я, хотя навидался всякого.

Но вот почему люди здесь живут и на чем держится сам город? Живут тут потому, что давным-давно какой-нибудь валирийский придурок решил, что здесь неплохо бы обосноваться. Из этого вырос целый город со стенами, и теперь эти стены ограждают местных от опасностей внешнего мира. А держится город за счет продажи собственных граждан. Богачи с жиру бесятся и отдают баснословные деньги за человека, страдающего от тяжелой мутации. Вот он, истинный оскал цивилизации.

Мне не нравится Мантарис, а еще больше он мне не понравился, когда я договаривался насчет чистой воды и еды. Видят, сволочи, что у нас при себе бабло, вот и задирают цены — и ведь знают, что сейчас они единственный поставщик. Покинули мы Мантарис с мыслью, что если мы сюда и вернемся, то только с армией, чтобы окончить существование этого недоразумения. Но теперь у нас есть обоз, вода и провизия. Мы снова на коне! Волантис, жди нас, мы идем за своими деньгами.

Снова шагаем по пыльным дорогам,Снова маршируем в строю,Снова ругаем дорогу и солнце,Судьбу и погоду свою.

А неплохо получилось. Не Оскар Уайльд, конечно, но неплохо. Но мне надоело слушать синхронный шаг наших парней и скрип нашего обоза, поэтому я заставил всех петь бессмертную классику группы The Tokens. Всю дорогу все проходящие, кто понимал на всеобщем, охреневали, почему суровые мужи с оружием на марше поют про львов, которые спят. Заметка на будущее: не петь бессмертную классику при лорде Тайвине, у него сердечный приступ случится.

По дороге, если предоставлялась возможность, закупались в деревнях. Свежие продукты всегда полезны, а деревенские следовали привычной тактике при виде вооруженного отряда: спрятаться, а потом спросить, чего мы хотим. Ну а мы не дикари, чтобы при любой возможности мочить и грабить, да и расплачивались твердой валютой, а не угрозами и избиениями. Очень сурово тут живут деревенские. Почти все они тут рабы, кроме старост, да и те там на правах крепостных. В одной деревне, где мы останавливались, я по доброте душевной вылечил девочку от простуды. Потом пришла еще одна женщина, а вечером вся деревня гуляла от того, что к ним наконец соизволили прислать лекаря и вообще обратили на них внимание.

Мы маршировали уже третью неделю, и я дал бойцам вольную. К утру живых бойцов у нас не было — все в дрова. Эурон, как всегда, умудрился пойти и охмурить тройку девиц. Джиор предоставил мне материал для компромата, выйдя поутру из дома девушки, с которой приятно проводил время, а нам с сиром Барристаном было просто приятно наблюдать, как наши парни, вчерашние биороботы, вновь ощущали вкус к жизни.

Утром, когда всех собирали на построение, пара «Барристанов» и несколько «Марков» нашли свою любовь и слезно просили разрешения на дезертирство. Я, правда, не очень понял, как у них там с личной жизнью все сработает, но я не их хозяин, удерживать их при себе не имею права. Отдал им причитающуюся долю, позволил сохранить доспехи и оружие и дал благословение на счастливую жизнь. Рыцарь хоть душой и понимал такой поступок, но не одобрял. Эффект же получился обратный: и без того исполнительные Безупречные пробили потолок преданности.

С нами еще увязалась пара деревенских парней, что пошли свататься к девушкам из соседней деревни. Староста попросил нас их сопроводить: ну, типа, мешать не будут, деревня вообще там за углом, а будут отставать — бросайте их. Предложение я принял: нам как раз нужна была пара рабочих рук, чтобы копать туалеты, да и деревня, по сути, находилась с нами на одном пути.

Вот только вместо невест и свадьбы мы нашли трупы и руины. Всё, что не разграбили, — сожгли, а кого не увели с собой — пытали с особой жестокостью, а потом убили. Типичное нашествие рейдеров. Оставив деревенских горевать, я попросил рыцаря продолжить путь дальше до Волантиса, а я, Джорах и Эурон пойдем и сократим популяцию вредоносных элементов. Единственное, что рыцарь попросил, когда лицезрел те зверства:

— Пусть они ужаснутся.

Лагерь наемников "Бравые Ребята"

Варго Хоут чувствовал себя прекрасно, теплая девка под боком что согрела ему постель, молодое вино что приятно разнообразило вечер, мясо и яства наполнили желудок ему и его людям. Жизнь прекрасна и такой она останется пока он сумеет держать в руках меч. Но особенно ему понравилась как упиралась та невеста что всеми силами не давала овладеть собой. Он развлекся с ней, после его люди, а то что от нее осталось теперь гниет на солнце. Плохо, девка была смазливой. Но делу время, потехе час. Тот налет на деревню ничего не дал, они были беднее чем жрецы красного бога. У них нет казны поэтому Хоут и платил своим людям вот такими набегами чтобы они на время забыли о деньгах и расслаблялись. И постепенно отряд наемников прекращался в обычных