Песнь льда, пламени и атома - Ленивый Сайгак

разбойников, но еще пара рейдов и награбят достаточно чтобы вновь стать полнеценным отрядом. И все кто смеялся над ним умоются кровавыми слезами, и вновь вспомнят имя Варго Хоута. Но пока нужно проверить чтобы его люди не забыли выставить патрули и дозорных.

Веселье шло полным ходом, и стоянка походила на что угодно, только не на военный лагерь. Повсюду валялись пустые бурдюки из-под вина, на земле гнили объедки, а его люди развлекались вовсю, запугивая захваченных в деревне девок. Кретины. Если на них сейчас нападут, они — покойники. Но что делают эти идиоты? Хлестают септона Утта. Но с другой стороны, кто на них нападет? Торговый маршрут от Мантариса до Волантиса захирел и умирает, дорожных патрулей нет, дозорных давно отозвали — бери на пути всё, что пожелаешь. Да, брать тут немного, но зато в этих краях они одни.

Внезапно пьяные вопли прервались криками ужаса. Варго только решил узнать, что там стряслось, как раздался оглушительный грохот, и его людей, сбившихся в кучу, раскидало в разные стороны.

Оклемавшись, Хоут вскинул голову, чтобы отдать приказ. Те, кто еще остался с руками и ногами, сбились вместе, пытаясь дать отпор неведомому врагу. Выстроив стену щитов, они приготовились к нападению, но в их ряды вдруг прилетела голова. Это была голова Урсвика, правой руки Хоута. Только вот во рту у него был зажат какой-то металлический цилиндр.

Чутье буквально орало Варго бежать от этой головы подальше, и оно его не подвело. Голову инстинктивно поймал иббениец Тогг Йот — взрывом ему оторвало верхнюю половину туловища, а всех вокруг посекло осколками так, что теперь они валялись на земле, хныкая над своими культями и рваными ранами. Но ничего, их тут было двести бойцов. Сейчас гораздо меньше, но сто – сто пятьдесят клинков точно есть. Нужно только их правильно организовать!

Но что бы ни делал Хоут, всё было зря. В ночи его людей по одному утаскивали во тьму тени. И после воплей отчаяния перед лицом неминуемой смерти звучали крики ужаса, а затем — агонии. Те, кто нарушал строй, умирали первыми, но отнюдь не быстро. Их специально ранили так, чтобы они молили о помощи, а если кто-то подходил, чтобы ее оказать, то немедленно пополнял их ряды.

Всю ночь Варго и его наемники слушали крики боли собственных товарищей. Некоторые сошли с ума и молили ночных демонов принять их дары — например, девок, которых они взяли из деревни. Но вместо этого ночные демоны забирали в жертву их самих.

К рассвету от более чем сотни человек не осталось и пятидесяти, и тогда они наконец увидели тех, кто преследовал их во тьме. Трое воинов в непонятной, дорогой броне, а один и вовсе с ног до головы закован в сталь, и вместо глаз у него светились красные, словно кровь, алмазы. Сошедшие с ума и отчаявшиеся остатки наемников бросились в атаку, чтобы тут же умереть.

То, как двигались воины, как они разили... Сухие, стремительные движения размывались, не давая времени даже оценить замах. Неважно, сколько наемников выходило против них — один или четверо, — умирали они все одинаково: в боли и муках. Но воин с кровавыми глазами превосходил их обоих, вместе взятых. Казалось, он двигается быстрее ветра, а его клинок разрубал окованные сталью щиты и мечи, не замечая препятствий. Отрубленные головы и конечности падали вокруг него кровавым дождем.

Хоут решил бежать. Плевать на амбиции, плевать на гордость, плевать на деньги. Они разозлили демонов, и демоны пришли за ними! Когда спасение уже маячило перед самым носом, когда он убежал от своего лагеря на приличное расстояние, ему в ногу, прямо в кость, с хрустом вонзилась стрела.

Трое демонов неторопливо подошли к нему, с ног до головы покрытые кровью его людей.

— Парни, вот объясните мне, пожалуйста, — раздался спокойный голос из-под брони. — Я ведь вас обучал не только бою, но и преподавал науки. Причем обеим стезям уделял одинаковое время. Как так получилось, что единственное, что вам запомнилось — это математика, а бой и тактику вы выучили назубок?

— Так считать постоянно приходится, наставник, — хмыкнул Эурон. — Экономика и геометрия — это прямо благословение всех богов, вместе взятых. А бой? Так мы из Вестероса, нам только дай повод проломить башку соседу.

— Ну, с Эуроном все понятно. Но ты-то, Джорах? Тебе вроде как нравилась физика?

— Скорее, понравилось объяснение того, как устроен мир. Но твой экзамен разрушил эту иллюзию.

— Вот она, благодарность учеников. Ладно, берем этого и...

— Нет.

— Что значит «нет», Эурон?

— Он обосрался и обмочился. Я к нему не притронусь.

— Эх, ладно. Прострели ему вторую ногу, чтобы не дрыгался. А мы с Джорахом возьмем его за руки.

Последнее, о чем думал капитан отряда Варго Хоут, прежде чем очищающее пламя поглотило его вместе с остатками его людей — это то, что даже в седьмом пекле не будет тех тварей, что изводили их эту ночь.

Глава 50 - Политика. Фу! Мерзость.

На следующий день.

Кого мне напоминают жители Волантиса? Чем похожи коренные граждане одного из самых богатых и влиятельных городов на континенте и житель постапокалиптической Пустоши? Невероятным, всеобъемлющим, ничем не подкрепленным чувством собственной важности. Точнее говоря, я сравниваю не всех жителей Волантиса, а тех его представителей, чьи прямые, как рельсовые шпалы, родословные можно отследить прямиком до Валирии (ну, по крайней мере, они любят так утверждать). И одного крайне занимательного, крайне предприимчивого и богатого старого урода, который не мог сидеть на месте ровно, — по имени Алистер Тенпенни.

Кем был Алистер Тенпенни? Англичанином. Не косящим под стереотипного англичанина чудаком, не психом, который думал, что он англичанин, а именно жителем туманного Альбиона, который пересек кишащий опасностями радиоактивный океан. Англия, ты всегда высылала всех своих самых худших сыновей и дочерей подальше от себя — неудивительно, что именно так и возникла Америка. Так вот, Алистера Тенпенни, возможно, изгнали, а возможно, он сам решил обосноваться в Столичной Пустоши: отстроил себе гигантский довоенный отель, заселил его всеми самыми богатыми снобами в округе и жил тем, что постреливал из снайперки со своего балкона во всех, кто шевелится внизу.

И ладно бы, хрен с ним, со старым маразматиком, так ему ещё и на месте не сиделось! То экспедицию за силовой бронёй снарядит, то вражду с коммуной гулей затеет. Но ему и этого оказалось