Скованные/Manacled - Сен Лин Ю

Ее другая рука все ещё лежала на его плече. Несколько минут они просто молча смотрели друг на друга. Воздух в комнате словно вибрировал от повисшего в нем напряжения.

Она смогла заполучить его. Она сделала то, что ей было приказано, но все ещё не знала, как сможет доказать это Кингсли и Грюму. Что, черт возьми, ей нужно было сделать, чтобы они поверили, что она в состоянии контролировать Драко?

— Если ты не собирался предавать Орден, зачем было так стараться занять более высокое положение в армии Волдеморта? — наконец спросила она.

Глаза Драко были ясными, словно гладь зеркала. На его лице снова застыло привычное нечитаемое выражение. Он ухмыльнулся ей в ответ.

— Было очевидно, что вы приняли мое предложение только потому, что находились в отчаянном положении. Даже если священный Орден Феникса имел репутацию общества людей, держащих свое слово, то ожидать того же от Кингсли и Грюма было бессмысленно. Они оба стратеги. Обещание простить все мои преступления в случае победы Ордена в войне выглядело почти смехотворным. Я полагал, что ваша сторона выдаст меня сразу, как только я перестану быть полезным, и воспользуется хаосом, который начнётся в рядах Пожирателей после моей смерти. Поэтому, — его губы скривились, — я решил, что чем выше будет мое положение в армии Волдеморта, тем больший удар я смогу нанести по его силам.

Гермиона крепче сжала его плечо.

— Зачем было убивать Гиббона?

Драко сузил глаза:

— Я лишь довёл до конца незаконченное дело. Он был одним из тех, кто вносил предложения о том, как лучше пытать мою мать.

— И поэтому ты решил расчленить его?

Выражение лица Драко внезапно стало холодным, словно лёд.

— Как много шпионов у Ордена?

— Нет никого с таким же доступом к внутренней информации, как у тебя. Зачем ты отрезал его руки и ноги?

Несколько мгновений он ничего не отвечал.

— Я хотел выяснить, получится ли у меня избавиться от его Темной метки. Я пытался сделать то же самое со своей Меткой до того, как умерла моя мать. Я решил предпринять ещё одну попытку, раз уж все равно собирался убить Гиббона. Но у меня ничего не вышло. От этой чертовой хрени невозможно избавиться.

Гермиона посмотрела на него с сомнением. Он говорил правду? Или лишь часть правды? Она не была уверена.

— Зачем ты поцеловала меня? — резко сменил он тему. — В чем был смысл... всего этого?

Гермиона опустила взгляд. Когда она решилась снова посмотреть на Драко, он все ещё внимательно изучал ее лицо.

— Я не знала... что ты не должен был пережить своё наказание тогда, в июле. Все было очевидно, но я не понимала этого.

Драко горько рассмеялся.

— Никто не ожидал, что мне удастся исцелить тебя. Когда Кингсли и Грюм поняли, что ты становишься все более значимой фигурой среди Пожирателей и пытаешься избавиться от Темной метки, они решили, что ты собираешься отобрать власть у своего хозяина. Что все это время ты шпионил для Ордена, чтобы в итоге натравить обе стороны друг на друга и стать следующим Темным Лордом.

Он снова безрадостно усмехнулся:

— И ты поверила в это?

— Нет. Но из-за того, что я исцелила тебя, Орден посчитал меня скомпрометированной. Я... я больше не... они решили, что моему мнению больше нельзя доверять. Мне дали время до конца месяца, чтобы доказать, что у меня есть контроль над тобой. Я думаю... — она издала горький смешок. — Думаю, что таким образом они хотели дать мне возможность попрощаться с тобой.

— Значит, это было что-то вроде прощального перепиха? Платой за оказанные мной услуги? — его губы изогнулись в презрительной усмешке.

— Нет. Это было... — ее подбородок задрожал, и она отвела взгляд. — Я... это не было... все было не так.

Ее пальцы сильнее вцепились в его мантию. Она посмотрела ему прямо в глаза.

— Почему ты не заставил меня дать Непреложный обет, когда я предлагала?

Уголок его губ дрогнул.

— Я не нуждался в том, чтобы ты не смогла предать меня только из-за того, что я сделал тебя неспособной к этому. Кроме того, за тобой всегда стояли Кингсли и Грюм, которые могли бы расправиться со мной и без твоей помощи.

Гермиона коротко кивнула. Ее горло словно сдавило тисками. На несколько секунд она опустила глаза, а затем снова встретилась с ним взглядом.

— Я не... Я не могу выбрать тебя... вместо Ордена. В мире так много людей... Они надеются на нас. Лишь в Англии Сопротивление все ещё продолжает бороться. Я не могу забыть обо всех магглорожденных волшебниках и выбрать тебя. Если Орден проиграет войну... у них не останется никакой надежды.

— Я это знаю, — голос Драко звучал глухо. Его глаза сверкнули, когда он посмотрел на нее. Выражение его лица было жестоким, даже насмешливым.

Больше он не добавил ни слова.

Ее хватка на его плече ослабла, и она неверяще рассмеялась.

Он даже не хотел жить. Драко мечтал отомстить и был готов погибнуть, добиваясь своей цели. Он переживал за неё, но его беспокойство о ее безопасности не было достаточной причиной для того, чтобы он снова захотел жить.

Все попытки Гермионы были тщетными с самого начала. Она только все ещё больше испортила.

Все из-за того, что Грюм, Кингсли и Северус не рассказали ей о своих настоящих планах. Заставили ее поверить, что она будет принадлежать Драко. Что так будет всегда.

И она убедительно отыграла свою партию.

Но на самом деле все было напрасно... потому что Драко с самого начала все понимал. Он всегда знал правду.

Гермиона с трудом дышала, пока пыталась осознать это.

Она открыла рот, собираясь что-то сказать, но затем передумала. Драко усмехнулся и отвёл взгляд от ее лица.

— Хорошо, — наконец ответила она безжизненным голосом, слабо кивнув. Казалось, в ее сердце вонзили нож. Проделали дыру в ее груди и оставили истекать кровью.

Гермиона сглотнула.

— Они сказали... — голос подвёл ее. — Они сказали, что позволят мне встретиться с тобой, прежде чем раскроют тебя Пожирателям. Я приду, чтобы предупредить тебя. Прости меня, Драко.

Он никак не отреагировал на ее слова. Ни один мускул на его лице не дрогнул. Оно оставалось все таким же холодным.

Гермиона оглядела его лицо, обращая внимание на все детали, которые и так знала наизусть: его волосы