Сломанный Свет - Нина Море

Ева. Его Ева...

Но не та, которую он знал. Это была другая Ева, другая, которую он не узнал, не мог понять.

Он почувствовал, как её дыхание стало глубже, как её глаза теряли фокус. И сердце его било так сильно, что он не мог понять, где его собственное тело и где её.

— Ты что здесь делаешь? — спросил Кирилл, голос был хриплым, пытаясь получить ответ, не понимая, как она оказалась здесь. Почему? Откуда? — Ты что, следила за мной? — вырвалось разом.

Ева лишь вырвала себя из его объятий, и её глаза вспыхнули от негодования. Гнев. Впервые.

— Я больше не ищу тебя, Кир! — с надрывом. — Хватит быть таким эгоцентриком, мистер Совершенство! Я не твой спутник, чтобы вертеться вокруг тебя! Ты сам подошёл ко мне, а не наоборот, — всхлипнула с обидой. На ее лице — невиданные ранее эмоции к нему. — Так что не строй из себя центр моего мира! — почти прокричала Ева и резко отбросила его руки, и, вскинув кулак, ударила ему в грудь, потом еще и еще раз. — Да пошел ты!

Кирилл почувствовал, как её слова, её жесты, эти удары в его грудь, они будто разрывают что-то внутри. Он не знал, почему, но его желание не угасало. Он вдруг понял, что не может остановиться, что всё его тело рвалось к ней. И, несмотря на её сопротивление, он схватил ее запястья, видя все — ее рыдающую душу. У этой хрупкой птицы появилось оперение. А он, своим эгоизмом, отбивает ей крылья.

— Отпусти, Кир! Я тебя отпустила! Ты свободен! — Ева произнесла с отчаянной усталостью и еще злилась… то есть рыдала… в душе. Он понимал это. — Так нечестно. Ты чувствуешь себя в преимуществе, зная мою слабость! Ты жестокий! Отпусти! — Ева мотала головой.

— Нет! Больше нет! — обхватил руками ее лицо, сказал, смотря в ее большие блестящие глаза и снова поцеловал, прижимая к стене, не думая о последствиях.

С каждым мгновением этот поцелуй становился всё страстнее, всё более безумным, как будто все его чувства требовали выхода. И она не оттолкнула его. Её ноги подкашивались, тело дрожало, но он удержал ее, не дал упасть. Подхватил под бедра, прижал к себе. Он ощущал её пульс, её дыхание, её внутреннюю борьбу, но всё равно целовал, не зная, где конец, а где начало этого огня.

Его разум кричал, чтобы он остановился, но сердце, тело — они уже были не в его власти.

Он не мог остановиться. Сминал ее губы, прикусывая. Он только сейчас понял, как много времени потерял, как мог поцеловать ее намного раньше. Как мог давно сделать Еву своей и не выставлять барьеры, отталкивая девушку, что так нравилась ему. Но он считал себя недостойным. Не верил ее чувствам. А сейчас...

Кирилл ощущал, как дрожит Ева под его руками, которые сминали ее талию, скользили к бедрам, проникали под это слишком сказочное легкое платье.

Как же ему хотелось думать, что это все для него, снова.

Что для него эти ее золотистые чулки на ней. От одного прикосновения к которым можно подавиться эмоциями. Для него ее открытые плечи, с россыпью аккуратных родинок, запястье с жемчужным браслетом. Ее сладкие вишневые губы, которые он сминает, желая укусить, съесть... И все же кусает, чувствуя, что Ева отзывается, отвечает, хоть и пытается оттолкнуть его. Он ощутил ее внутреннюю борьбу против него. Решил что сломает этот барьер. Она ведь его... Такая новая Ева... Вернее истинная Ева... Которая долгое время была скрыта. Которую когда-то сломали. Которую он едва не потерял.

И такой она стала без него… Сладкой, дерзкой, живой… Киру было это в радость и в жуткую оплеуху. В жуткую и какую-то собственническую обиду, что это ОНА освободилась от него. А он загибался без своей преследовательницы.

Он не мог закончить этот вкусный поцелуй. Наслаждаясь тем, как ее губы уже отвечают на его поцелуй неуверенно, но с каким-то доверчивым теплом, будто она снова разрешает ему приблизиться к её сердцу. Это было не как раньше — не подростковое смятение, не попытка доказать себе что-то. Это было настоящим. Чистым. Почти страшным.

Он целовал её, будто боялся, что это всё — сон. Будто стоило ему остановиться хоть на миг — и всё исчезнет.

Её дыхание сбивалось в такт его губам. Легкий стон из ее губ — как катализатор неизбежного. Как приглашение.

Кир вжал в стену свою хрупкую Еву. Её руки сомкнулись на его плечах, сначала сдержанно, потом крепче — как будто она тоже боялась отпустить.

Ева смотрела на него и словно тоже не верила. Она не могла осмыслить происходящее. Ведь это она всегда старалась получить внимание парня, которого сильно любила. А теперь... Он сам не отпускает и смотрит так по-новому, что тело пробирает дрожь, а голова перестает соображать, словно она во сне... В одном из своих снов, где они с Киром вместе. Только теперь не будет горькой боли после пробуждения...

Ева держалась за плечи Кира, немного сжимая пальцы. Губы горели, глаза блестели от влаги. Она смотрела на его прекрасное лицо, с острыми скулами, пухлыми губами, красивыми черными глазами. Черты лица Кира заострились, и со времени их последней встречи Кир вообще как-то сильно изменился, стал более мужественный и задумчивый. Ее Кир...

Кир сам не ожидал, что он такой. Что он будет так страстно желать душу и тело той, кто раньше казался проблемой… Что будет рассуждать внутри себя новым образом, что не отпустит ту, что проникла к нему в сердце.

«Если бы я знал, что это будет так сладко, так по-настоящему...»

Мысль пронзила его, и он только крепче обнял её за талию. Запрокинул голову и прижался лбом к её виску, не отпуская.

— Если бы я знал, — прошептал он ей в волосы, — знал, что это будет вот так... Я бы не ждал. Я бы давно…

Он не закончил. Её руки уже скользнули к его лицу, и она смотрела прямо в него — в упор, не мигая. В её глазах был свет. Тот самый, который он однажды потерял.

И в этот момент он понял: это не просто поцелуй. Это не просто эмоция, вырвавшаяся на волне вечернего клубного света. Это было возвращение. Не случайность — судьба. Та самая точка, в которой два человека вновь соединились, не по привычке, а по внутреннему зову.

Он снова поцеловал её, медленнее, глубже.

— Прости меня, Ева... Я рядом. Теперь — по-настоящему.