Польские кокетки. Красавицы Европы – скандальные выходки и несчастные судьбы, разрушенные жизни и императорская слава - Вероника Вячеславовна Гуля

Она родилась в Варшаве в 1779 году. Отец Марии, Антоний Станислав Святополк-Четвертинский, был представителем польской оппозиции после Первого раздела Польши и доверенным лицом российского посольства. Он выступал за сближение Польши и России. Одним из первых он примкнул к Тарговицкой конфедерации, выступающей против конституции, принятой 3 мая 1791 года, первой в Европе и второй в мире после США. Тарговицкая конфедерация поддерживалась Екатериной II, так как это было в интересах Российской империи. Ведь Польская конституция выступала за защиту территорий против притязаний сильных соседей, трех империй: Австрии, Пруссии и России. Польский военный и политический деятель граф Станислав Потоцкий выступал решительно против принятия конституции и отказался присягнуть ей.

В 1791 граф передал светлейшему князю Григорию Потемкину записку, в которой предлагал идею создания конфедерации из польских магнатов и знати против конституции, с поддержкой российской императрицей. Екатерина II была занята войной с Турцией. Она тянула. Лишь после заключения мира она созвала тайное совещание и Потоцкому дали разрешение на создание конфедерации и обещание о введении войск в Речь Посполитую. 14 мая 1792 года в небольшом селе Тарговица польские магнаты основали конфедерацию, выступающую за старые порядки. Но их старания потерпели неудачу.

В 1794 году во время восстания Костюшко Антоний Станислав Святополк-Четвертинский был схвачен и заключен в тюрьму Брюлевского дворца Варшавы. Позднее толпа вывела его из тюрьмы и повесила без какого-либо суда.

Его несчастная вдова и дети оказались в сложном положении. Марии Антоновне, как ее стали называть в России, на тот момент было всего пять лет. Екатерина II, узнав о беде Святополк-Четвертинских, приказала вывезти их в Петербург. Так она отблагодарила семью за ее верность. Мария и ее сестра Жанетта, получив прекрасное образование, стали придворными дамами, а их брат Борис поступил в Пажеский корпус.

Императрица также позаботилась о семейном будущем Марии. Екатерина II выдала пятнадцатилетнюю девушку замуж за тридцатиоднолетнего Дмитрия Нарышкина, своего чиновника, происходившего из старого боярского рода. Дмитрий был партией завидной и состоятельной, имел 25 тысяч душ крестьян, да к тому же мог похвастаться кровными узами с Романовыми, ведь мать Петра I была урожденной Натальей Нарышкиной.

Согласие самой Марии на брак не спрашивали. А ее отказ мог быть расценен Екатериной II как пренебрежение к оказанной ей милости. Как бы то ни было, Мария покорно приняла свою судьбу, к тому же – не самую плохую.

Свадьба Нарышкиных стала крупным общественным событием. Гавриил Державин, выдающийся поэт эпохи Просвещения, написал в честь нее стихотворение, выразив надежду, что молодая пара испытает неутолимое счастье любви в великолепном дворце.

Дмитрий увез жену в свой роскошный дворец на Фонтанке, который сделался любимым местом аристократии. В доме Нарышкиных бывали виднейшие придворные чиновники, дипломаты, министры и люди искусства. Нарышкины славились своей гостеприимностью, в их доме подавали изысканные блюда и самые лучшие спиртные напитки, привезенные из Европы. Летом Нарышкины приглашали гостей на свою дачу на Каменном острове. Но самым главным достоянием Дмитрия Нарышкина была его жена, предмет гордости и зависти для всех прочих. Красивая и утонченная, с холеной молочной кожей и темными волосами, струящимися по плечам, словно шелк, она напоминала греческую статую. Вместо громоздких и дорогих украшений она носила в волосах полевые цветы, одевалась в простые одежды с короткими рукавами, подчеркивая свою осиную талию. Немного нескромно носила глубокое декольте, которое не казалось вульгарным в ее простом и естественном виде.

Михаил Кутузов как-то обмолвился, что женщин можно любить за то, что среди них есть Мария Нарышкина.

«Я помню, как, в первый год пребывания моего в Петербурге, разиня рот, стоял я перед ее ложей и преглупым образом дивился ее красоте, до того совершенной, что она казалась неестественною, невозможною; скажу только одно: в Петербурге, тогда изобиловавшем красавицами, она была гораздо лучше всех», – писал мемуарист Филипп Вигель.

Мария Нарышкина была ласкова с окружающими, вела себя не горделиво и общалась с каждым. Несмотря на внешнюю простоту, ее называли «почти царицей».

За благосклонность польской красавицы соперничали многие завидные мужчины Петербурга, невзирая на ее замужество. Дело в том, что Дмитрий Нарышкин прослыл одним из величайших рогоносцев Петербурга, не сумев удержать жену от любовных авантюр. А может, попросту не хотел. За ее сердце даже соревновались тридцатичетырехлетний Платон Зубов и сам великий князь Александр Павлович. Царский отпрыск был вынужден признать свое поражение, когда Платон предоставил доказательства своей победы – любовные письма от Нарышкиной.

Но вскоре в результате переворота и трагической смерти Павла I российский престол занял Александр I. Мария Нарышкина в ту пору была придворной дамой и фрейлиной Елизаветы Алексеевны. Мария Нарышкина выказала императору свое расположение и начала свое безраздельное царствование в течение почти пятнадцати лет.

Александр I был дамским угодником. Вероятно, почувствовав холодность своей жены, он решил утешиться ухаживаниями за молодыми фрейлинами. К тому же ходили слухи, что Елизавета Алексеевна упала в объятия Адама Ежи Чарторыйского. Темноволосый польский князь Адам Чарторыйский был настоящим красавцем! Как глава княжеского рода Чарторыйских он вполне мог претендовать на польскую корону. Периодически польский князь оказывался в гуще событий Петербурга, приезжая в столицу империи из Варшавы. В ту пору он сыскал расположение Александра Павловича, став ему близким другом. Обсуждая прекрасный пол, Адам указал Александру Павловичу на то, что настоящий бриллиант находится совсем рядом с ним. Это его жена – Елизавета Алексеевна. Нравственность, благодарность и взаимное уважение должны были бы погасить едва проклюнувшуюся влюбленность между Адамом и Елизаветой. Но этого не произошло.

Великий князь Александр Павлович даже не замечал ничего подозрительного, пока в 1798 году великая княгиня не родила дочь Марию. Мария оказалась темноволосой. В императорской семье назревал скандал: как у двух белокурых и голубоглазых родителей родилась темноволосая дочь? Что сказать, чудеса генетики могут удивить даже спустя много поколений. Мать и сестры Елизаветы были темноволосыми. Вероятно, что Мария пошла в них. Но Елизавету Алексеевну недолюбливала ее свекровь Мария Федоровна. Сперва Фредерика Баденская, сестра Елизаветы, вышла замуж за короля Швеции Густава вместо Александры Павловны, дочери Марии Федоровны. И Александра, и Фредерика были очень красивыми, вопрос упирался в религию, и шведскому королю было проще жениться на той, кто примет католичество. Вину за неудавшуюся помолвку Александры Павловны со шведским королем переложили на Елизавету Алексеевну. А после попрекали – зазналась Елизавета, раз ее сестра стала шведской королевой. Потому нелюбимую невестку Мария Федоровна быстро обвинила в адюльтере с польским князем. Основания для обвинений были косвенные. Помимо цвета волос новорожденной Марии, сам Адам восторгался красотой Елизаветы,