Егерь. Черная Луна. Часть 2 - Николай Скиба

— Пошли.

Ника нехотя оторвалась от клетки и поспешила догнать оборотня.

Лана скользила сквозь толпу — люди расступались, сами не понимая почему.

Ника такого эффекта не производила — её толкали, задевали локтями и наступали на ноги. Она не сердилась. Слишком много чудес вокруг, чтобы тратить время на обиды.

В последние дни мир для неё стал ярче. С утра было хуже, но потом всё опять прошло.

После зелий, которые Мика давал каждое утро, чёрные вены на шее и запястьях всегда отступали — прятались глубже под кожу. Ника стала меньше уставать, реже кружилась голова, вернулся аппетит. Мир перестал казаться картиной за запотевшим стеклом.

И сейчас этот мир был огромным, шумным, пахучим и безмерно интересным.

— Хочу туда, — Ника указала в сторону оружейного ряда, где кузнец раскладывал на чёрной ткани метательные ножи с костяными рукоятями.

— Зачем тебе ножи?

— Пока не знаю, но придумаем же?

Лана фыркнула, но свернула к оружейнику. Склонившись над прилавком и рассматривая узорчатые клинки, Ника услышала знакомый голос, прорезавший рыночный гул.

— Четыре куска, и чтобы свежие. Не вчерашние, я чувствую разницу.

Девушка подняла голову.

В трёх шагах от неё, у мясного лотка, стоял Раннер.

Золотая туника, небрежно расстёгнутая у горла. Светлые волосы, слегка растрёпанные ветром. Широкая привычная улыбка, от которой торговец мясом заметно нервничал и суетился.

Заворачивая куски в промасленную бумагу, продавец то и дело поглядывал на знаменитого покупателя. На запястьях Раннера Ника разглядела мелкие шрамы. Руки человека, который всю жизнь работал с когтями и клыками.

Ладони вспотели, и дыхание на секунду сбилось.

Ника видела его на арене уже много раз. В самый первый — издалека, с трибуны, когда он вышел под рёв толпы и поднял руку в приветствии. Потом ещё и ещё…

Девушка помнила, как он не убил зверя — отпустил.

Эта деталь застряла в памяти.

— Лана, — хватая пантеру за рукав, прошептала Ника. — Это же Раннер. Вон там, у мясника.

— Вижу, — ответила Лана ровным голосом. — И что?

— Ничего. Просто… это же Раннер.

— Повторяешься.

Щёки вспыхнули жаром. Ника одёрнула воротник, убедилась, что ткань закрывает шею до самого подбородка, и выпрямилась. Ладони вспотели. Какая глупость.

Раннер забрал свёрток с мясом, сунул торговцу монету и обернулся. Его взгляд рассеянно скользнул по толпе и на мгновение задержался на Нике.

Улыбка не изменилась. Та же лёгкая, обаятельная, привычная улыбка, которую знал весь Оплот Ветров.

— О, — сказал он, — какие тут дамы.

— Раннер, — сухо кивнула Лана.

— Да-да, тот самый Раннер, — позёр склонил голову, и светлая прядь упала на лоб. — Скучали?

— Ага, — выдохнула Ника и тут же мысленно ударила себя по лбу. Голос прозвучал слишком восторженно. Лана покосилась на неё с укором.

— Как там Ядозуб? — Раннер приподнял бровь, и улыбка стала шире. — Ещё помнит, что должен мне?

Ника негромко рассмеялась — искренне и непринуждённо, будто боец сказал что-то смешное.

Раннер посмотрел на неё внимательнее, и на долю секунды ей показалось, что за привычной улыбкой мелькнуло что-то настоящее. Любопытство?

— Мясо для Инферно? — кивнув на свёрток в его руке, спросила Ника.

— Для него, родимого. — Раннер подбросил свёрток и ловко поймал. — Лев жрёт как целый отряд. Четыре куска — это только на утро. К вечеру снова придётся тащиться на рынок.

— Он великолепен, — сказала Ника. — Инферно. Я видела его на арене. Грива пылает так… словно костёр в ночи.

Вдруг Раннер совсем ненадолго замер — меньше секунды. Улыбка не дрогнула ни на йоту, но что-то в глазах изменилось.

— Да, — сказал он. — Великолепен.

Порыв ветра дёрнул ворот рубашки, и ткань на миг отошла от шеи. Ника машинально прижала её обратно, но Раннер уже разглядел.

Чёрные вены.

Улыбка исчезла.

Она даже не сползла — резко пропала, словно сдёрнутая маска. Лицо Раннера стало иным. Обнажённым, открытым, и в нём проступило то, чего Ника никогда не видела у весёлого позёра с арены.

Боль человека, который это уже видел, но так и не пережил до конца.

Раннер шагнул ближе. Без улыбки он выглядел на десять лет старше. Ника невольно отступила на полшага, не понимая, что произошло.

— Знаешь, девочка, — сказал Раннер тихо. Голос стал низким, хриплым, будто слова протискивались сквозь что-то, что давно мешало дышать. — Ты удивительно смеёшься. Твой смех слишком напоминает мне одну мою старую знакомую. Она так же смеялась. И так же болела. Поразительно, как жесток бывает мир. Или он даёт мне какие-то знаки?

Наступила короткая, тяжёлая пауза.

— Убирайтесь отсюда, — сказал он. — Обе.

— Что? — Лана качнулась вперёд, и в её голосе зазвенела сталь. — Ты не слишком много на себя берёшь?

— Я сказал — убирайтесь! — Раннер уже отходил, перехватив свёрток с мясом. Лицо снова закрылось и стало непроницаемым, как каменная стена. — Больше не попадайтесь мне на глаза.

— Если ты думаешь, что…

— Лана, — Ника тронула пантеру за руку. — Оставь его.

Позёр развернулся и зашагал прочь. Золотая туника мелькнула между палатками и растворилась.

Ника стояла посреди рыночного потока и смотрела ему вслед. Люди обтекали её — кто-то задел плечом, кто-то выругался сквозь зубы. Она не слышала.

В груди стало как-то пусто и холодно.

— Пойдём, — Лана мягко взяла её за плечо. — Не стоит здесь торчать.

— Я ему кого-то напомнила, — тихо сказала Ника. Голос не дрогнул, но губы сжались в тонкую линию. — Кого-то дорогого. Или… кого-то, кого он потерял. Ты видела его лицо? Он увидел мои вены и…

Она замолчала. Пальцы судорожно прижали ворот к шее.

— Он не стоит того, чтобы из-за него расстраиваться, — сказала Лана. В голосе пантеры слышалось только ровное, спокойное тепло. — Послушай меня внимательно. Человек, который позволяет себе подобное, не заслуживает ни одной твоей мысли. Какая бы боль за этим ни стояла.

— Возможно. — Ника опустила глаза. — Просто… на арене он казался совсем другим.

— На арене все другие. — Лана убрала прядь с её лица. — Арена — это маска, Ника. Вот и его маска упала.

Ника медленно кивнула.

Они двинулись дальше по рынку, и Лана больше не отпускала её локоть. Ника молчала, машинально разглядывая прилавки, но яркость мира потускнела — будто кто-то протёр стекло, через которое она смотрела, и оно снова стало мутным.

Крошечные огненные ящерки в клетке у южного ряда всё так же метались и высекали искры. Ника прошла мимо, не обернувшись.

* * *

Они много времени провели в городе — Ника хотела проветриться и посмотреть на богатые кварталы Оплота Ветров. Почувствовать себя живой и обычной.

Поэтому возвращались домой к вечеру.

И тут же пожалели, что задержались. Потому что