Егерь. Черная Луна. Часть 2 - Николай Скиба

Семь зверей третьей ступени, каждый из которых мог разорвать человека пополам, легли на землю за считанные секунды.

Нити сплелись в воздухе над поляной, извиваясь, как живые змеи. Они собрались в небольшую пульсирующую сферу, внутри которой что-то билось, металось и пыталось вырваться наружу.

Ястреб склонил голову с почтительным поклоном. Сфера медленно поплыла к Сайраку.

Он протянул ладонь.

Работает! Ещё как работает…

Сайрак сжал пальцы. Энергия впиталась в кожу и потекла по венам.

Волки на поляне ещё дышали — едва заметно, по разу в десять секунд, словно их души зацепились за жизнь. Серебристая шерсть вожака поседела до грязно-белого цвета, будто зверь за секунды состарился на десять лет.

Живы, но жизни в них осталось на донышке — ровно столько, чтобы сердце продолжало биться.

Друид Крови посмотрел на свою ладонь.

— Мало, — тихо сказал он самому себе.

Ястреб на ветке издал низкий клекочущий звук.

— Всё равно мало! — вспылил друид, обращаясь к птице. — Нужно намного больше. Иначе она не проснётся!

Сайрак медленно повернул голову в сторону города.

Сквозь стволы деревьев и переплетение ветвей проглядывали далёкие огоньки. Где-то там, за камнем и деревом, через несколько дней тысячи людей набьются на трибуны. Будут кричать, сжимать кулаки и гореть азартом.

Будут переполнены энергией.

Тысячи пульсирующих жизнью тел, собранных в одном месте.

— Каких-то пару дней, — прошептал Сайрак. — Пару дней, и мы заставим Альфу Жизни пробудиться, пусть даже ценой великой крови. А мальчишка умрёт. Все умрут.

Ястреб сложил крылья и растворился в темноте.

Глава 7

Лес встретил меня тишиной.

Не мёртвой — живой. Птичий шорох, скрип веток, далёкий плеск ручья. Я отошёл от города на полчаса ходьбы, нашёл поваленное дерево у воды и сел.

Ушёл рано утром, пока остальные спали. Бешеная бабка спорила, но я был непреклонен.

Ирма…

Я усмехнулся.

Убедить её вернуться так и не вышло. Такое ощущение, что ничто во всей вселенной не может переспорить старую перечницу. Но на душе почему-то стало спокойнее — всё же был рад её видеть. Пусть пока думает, что победила. До финала всё равно сделаю всё, чтобы она убралась из Оплота Ветров подальше. Силой, если будет нужно.

А сейчас…

Мне нужно было побыть одному. Думать при людях я умел, но думать честно — только в тишине.

Система выставила условия для эволюции — распределить все очки моих питомцев, без исключения. Меня и самого раздражало постоянно держать их в запасе, но теперь это время ушло.

Очков Мастера было тридцать. Плюс нераспределённые у каждого из шести питомцев. Перед финалом держать такой резерв нет никакого смысла. Я закрыл глаза, потянулся к потоковому ядру и позвал стаю.

Они пришли все разом.

Задержался лишь дедуля. Как же по-другому.

Старик вышел из кустов и остановился в стороне. Он никогда не садился рядом со мной так, как остальные. Тяжёлая росомаха смотрела на меня маленькими умными глазами, и в этом взгляде читалось одно: ну, начинай уже.

Красавчик устроился у меня на плече. Горностай сидел тихо, только изредка перебирал лапками, когда ему становилось неудобно.

А вот Режиссёра не было. Первородная Альфа Ветра сидела в ядре и выходить не будет — это решено. Пока друиды хотят крови рыси, Режиссёр остаётся там, где его не достать.

Я посмотрел на стаю.

— Начнём, — сказал вслух самому себе.

Первое: то, что не требует размышлений и нужно отсекать.

Уровень: 34.

Эволюционный индекс — D.

Характеристики:

— Сила: 55 (основа)

— Ловкость: 14

— Поток: 36

— Свободных очков: 6

Ни одного порога без моих очков не достать.

Росомаха смотрела на меня с невозмутимостью.

— Прости, — сказал я ему. — Ты и так у нас опасен дедуля, а задач многовато. Но очки нужно потратить, и ловкость твой ближайший порог.

Ловкость 14+6=20

— Пока так. Если останется — получишь.

Старик фыркнул и отвернулся. Обиды не было — только высокомерное принятие.

Красавчик. Поток уже на огромном пороге, а ловкость и сила горностая мне сейчас никак не пригодятся, глупо мыслить в этом направлении.

Уровень: 35.

Эволюционный индекс: D.

Характеристики питомца:

Сила: 21

Ловкость: 13

Поток: 89 (основа)

Свободных очков: 6.

— Так, приятель, у тебя тоже всего шесть. Раз система требует тратить, будем тратить в максимально близкое улучшение.

Ловкость 13+6 = 19

Дальше сложнее. Я откинулся на поваленное дерево и позволил себе думать не только о числах.

Арена, набитая до предела. Тысячи зрителей.

Вальнор говорил про жатву.

Я не знал точно, что это значит — слово «жатва» означало что-то достаточно скверное, но как это будет выглядеть? Кто её сделает? Как?

Ещё и пророчество…

Думал об этом спокойно, без спешки.

Бои идут днём, так? А это значит, что-то здесь не бьётся. Днём луны не бывает.

Турнир продолжается. Пока идут финальные бои, друиды не двинутся. Тадиус вряд ли будет действовать импульсивно. Ему нужен финал и я в этом финале. И финал этот назначили на поздний вечер, что неспроста.

Значит ближайшие дни — относительно безопасны.

Можно ли доверять этой логике?

Я перебрал её ещё раз, ища дыры. Монах — исключение. Могли ли друиды всё же отправить его за мной? Это значило бы, что кто-то внутри их группы хотел, чтобы я не дожил. Не Тадиус — ему нужен живой Режиссёр. В любом случае план частично провалился, и после погони по крышам, второй такой попытки они не сделают. Слишком много внимания.

Или это вообще не они? Кто-то другой? Просто просчёт истинного мага пустоты?

Скорее всего.

Я не любил это выражение. Оно оставляло место для сюрпризов, а сюрпризы последнее время обходились дорого.

Афина рядом зевнула, показав клыки, и снова закрыла глаза. Я посмотрел на неё и поймал себя на мысли, что завидую этому умению — отключаться именно тогда, когда голова не нужна.

Мысли метнулись дальше.

Чёртов огненный тигр всё ещё молчал. Связь оборвалась в тот момент, когда была нужна больше всего, и с тех пор — тишина. Григор ушел несколько дней назад, обещая разобраться, но пока безуспешно. Это странно, ведь Роман знает про Раскол больше любого живого человека на этом континенте. Первый Ходок не мог не участвовать, понимая, какие ставки на кону.

Я верил им обоим. Но верить и знать — разные вещи.

Без Альфы Огня я слеп в той части картины, которая касается более фундаментальных вещей.

Сейчас я стоял перед финалом