Воронов. Жена по контракту - Кира Арден

- Видео с трекеров, показания наемников, записи со взломанных серверов. Вадим заговорит, как миленький, когда поймет, что Илона подставила его под статью о похищении. Она обещала ему деньги, а в итоге едва не сделала соучастником преступления, за которое дают пожизненное.

- Она пойдет до конца, Демид, - я подошла ближе, вставая рядом с ним. - Такие женщины не умеют проигрывать.

- Она уже проиграла, - Воронов повернулся ко мне. - Она потеряла единственный рычаг давления на меня - страх. И она потеряла поддержку Элеоноры. Аристарх не прощает тех, кто впутывает его в криминал.

Он поставил стакан на стол и сделал шаг ко мне, сокращая дистанцию. В гостиной, освещенной лишь отблесками садовых фонарей, его фигура казалась огромной и надежной.

- Лена... - он замолчал, подбирая слова, что было для него совершенно несвойственно. - Сегодня в зимнем саду... Элеонора рассказала мне, что ты отказалась от чека с открытой суммой. И от чистосердечного признания, которое могло спасти тебя от полиции ценой разрыва со мной. Почему?

- Потому что я не Вадим и не Илона, Демид, - ответила я тихо, но твердо. - Я не продаю людей, которые мне небезразличны. И я не умею предавать тех, кто доверил мне самое дорогое - своего ребенка. Ну и наверное, я просто глупая женщина. Которая вляпалась изза бывшего мужа и излишнего доверия в переделку, из которой выход был не самым простым.

Демид протянул руку, осторожно коснувшись кончиками пальцев моей щеки.

- Я привык, что у всего есть цена, - хрипло произнес он. - Я выстроил этот дом, этот бизнес, всю свою жизнь на логике и расчетах. Я думал, что купил твое время и твою лояльность. Но сегодня я понял, что есть вещи, которые не продаются. И люди, которых я…- он запнулся, и его взгляд потяжелел. - Которых я не имею права терять.

Он склонился ниже, его дыхание коснулось моих губ.

- Наш контракт... забудь о нем, - прошептал он. - Ты свободна, Лена. Но я прошу тебя... не уходи. Останься. Не как няня и не как фиктивная жена. Останься, потому что этот дом без тебя - просто коробка из бетона и стекла.

Я не успела ответить. Его губы накрыли мои с такой нежностью и искренностью, что у меня перехватило дыхание.

Это был наш первый настоящий поцелуй. Искренний, настоящий и без свидетелей.

Глава 21

Утро пробивалось в спальню мягким золотистым светом, осквещая комнату сквозь неплотно задернутые шторы.

События вчерашней ночи нахлынули лавиной: похищение, лодочные ангары, еле сдерживаемый страх и... Демид. Я повернула голову. Его половина огромной кровати была пуста, но подушка еще хранила тепло.

На тумбочке лежал сложенный вдвое лист бумаги. Я взяла его, чувствуя, как сердце замирает. Это был наш контракт. Тот самый, со множеством условий и суммой с шестью нулями. Поперек первой страницы размашистым, твердым почерком Демида было написано всего одно слово: «Аннулировано».

Ниже, более мелким почерком, он добавил: «Завтрак на столе. Ариша еще спит. Жду тебя в кабинете. Нам нужно закончить дела» .

Быстро приняв душ и переодевшись в простое домашнее платье, я спустилась вниз. В доме царила непривычная суета - люди в строгих костюмах, юристы Воронова, сновали между гостиной и кабинетом. Демид, уже в безупречной белой рубашке, но без галстука, стоял у окна с телефоном в руке. Заметив меня, он коротко кивнул кому-то в трубку и отключил вызов.

- Доброе утро, - он подошел ближе, и в его взгляде, скользнувшем по моему лицу, я прочитала нескрываемую нежность. - Выспалась?

- Насколько это возможно, - я улыбнулась, принимая из его рук чашку горячего кофе. - Что происходит?

- Вадим пришёл в себя в больнице. Когда ему объяснили реальный срок, он сломался за двадцать минут. Мой адвокат сказал, что плакал. По-настоящему - не для смягчения приговора, а просто потому что наконец понял, во что превратил собственную жизнь.

Я не почувствовала торжества. Только усталость и что-то похожее на жалость,к тому человеку, которым он мог бы стать, если бы не так боялся оказаться недостаточно хорошим.

Он открыл файл с видеозаписью. На экране было лицо Вадима - бледное, со свежей повязкой на голове. Его голос дрожал, пока он диктовал показания.

- Илона вышла на него несколько дней назад, - сухо пояснил Демид. - Она обещала оплатить все его долги и помочь с контрактом Аристарха в обмен на помощь. Вадим должен был подставить тебя с деньгами, чтобы выставить воровкой, и отключить сигнализацию в моем доме. Но он не знал, что Илона планирует увезти Арину. Она использовала его как «отмычку» и планировала бросить, подставив под удар. Илона действовала не из холодного расчёта. Это была паника. Её последний покровитель банкрот, связи исчерпаны, возраст работает против неё. Она поставила всё на опеку над Ариной - не потому что любит дочь, а потому что больше не осталось других ставок. Отчаявшийся человек опаснее жадного. Жадный считает риски. Отчаявшийся - нет.

- Где она сейчас? - спросила я, чувствуя, как внутри всё сжимается от отвращения.

- В СИЗО, - отрезал Воронов. - Пыталась пересечь границу на частном самолете своего очередного покровителя, но мои связи оказались длиннее. Аристарх лично позвонил главе таможенной службы. После того, что она устроила в его поместье, Илона стала персоной нон грата в приличном обществе. Ее счета заморожены, а адвокаты, которых она пыталась нанять, один за другим отказываются от дела.

Он подошел ко мне вплотную, забирая пустую чашку и ставя ее на стол. Его ладони легли на мои плечи, даря ощущение абсолютной защиты.

- Вадим тоже получит свое. По факту мошенничества и соучастия в похищении он пойдет по полной программе. Я позабочусь о том, чтобы всё имущество, которое он пытался у тебя отнять, вернулось к тебе с процентами за моральный ущерб.

- Демид, мне не нужны его деньги, - покачала я головой. - Я просто хочу, чтобы это всё закончилось.

- Это уже закончилось, Лена, - он привлек меня к себе, заставляя уткнуться лбом в его плечо. - Аристарх подписал контракт сегодня в семь утра. Он извинился перед тобой через меня за вчерашнюю проверку в зимнем саду. Сказал, что такая женщина лучшее вложение, которое я сделал в жизни.

- Папа! Лена! - раздался сверху звонкий детский голос.

Мы одновременно подняли головы. На верхней площадке лестницы