Любовь великих. Истории знаменитых пар - Наталья Ярошенко

24, а из них — 12 приглянувшихся царю девушек. Их тщательно осмотрели доктора и бабки на предмет различных болезней и изъянов. И только после этого, долго сравнивая девушек по красоте, уму и приятности, царь остановился наконец на Марфе Собакиной.

Если понимать важность того, какую роль в прочности устоев государства играют здоровые наследники, то подобный подход не покажется таким уж смешным и явно имеет разумное историческое основание. Не зря поется в песне: «Жениться по любви не может ни один король». Если государство имеет монархическое устройство, то и монарх, отвечающий за судьбы людей своей страны, — это прежде всего политическая фигура, и его личная жизнь не является сугубо персональной.

Царевич Алексей был практически обречен, и, таким образом, великий князь Михаил оказался ближайшим реальным претендентом на престол. За триста лет царствования семьи Романовых, видимо, были утеряны гены ответственности за отечество, которые судьба вручила им по праву рождения. Последним из этого рода приятно было пользоваться правами и привилегиями, а об обязанностях думать не очень хотелось.

Первого царя Михаила из рода Романовых сразу после изгнания поляков избирал в 1613 году Земский собор по решению народного ополчения. Это положило конец пятнадцатилетнему периоду кровавого хаоса в России, вошедшему в историю как Смутное время. Причиной этих страшных событий являлось как раз то, что сын Ивана Грозного Федор не оставил после себя наследников.

В летописях того времени говорилось:

«На русскую землю обрушились такие общенародные бедствия, как голод и мировая язва; считались они тогдашними русскими людьми наказанием Божиим. Все ждали еще худших бедствий, и они не замедлили разразиться над русской землей. Стали появляться один за другим самозванцы, и русские люди „измалодушествовались“, шли то за одним самозванцем, то за другим» [7].

Тезка первого царя из рода Романовых, великий князь Михаил, наверняка знал историю своей семьи и должен был понимать, какую цену народ может заплатить за его любовь. И заплатил…

У новоиспеченной пары еще до венчания в сербской церкви родился сын, которого родители назвали в честь умершего великого князя Георгия. От отца мальчик получил отчество, но все равно считался незаконнорожденным ребенком, с вытекающим из этого обстоятельства унизительным положением в обществе. Чтобы любимый сын не чувствовал себя изгоем, отец добился того, что осенью 1915 года император Николай II все-таки признал брак Михаила, а его жене Наталье пожаловал титул графини Брасовой. Таким образом, их сын Георгий стал графом Брасовым. Он даже был официально признан племянником Николая II, но все же в бумагах содержалась оговорка о том, что прав на престол он не имеет ни при каких обстоятельствах.

Фамилию для матери и мальчика выбрали по названию имения Брасово в Брянской области — того самого, которое художник Станислав Жуковский изобразил на своей картине. Именно она была представлена на выставке в Третьяковской галерее и вызвала у меня эмоции, послужившие поводом для написания этой истории.

Позже Наталья добилась того, что ее стали именовать светлейшей княгиней Романовской-Брасовой с намеком на принадлежность к роду Романовых.

Заполучив самые высокие титулы, Наталья начала вести роскошную светскую жизнь, но фамильные дома не стремились принимать ее у себя, поскольку репутация ее была подорвана. Будучи предприимчивой особой, она не стала ждать милости от блистающих в Петербурге высокородных дам и решила создать собственный новый модный салон, приглашая в него самых известных людей столицы. В числе других там бывал французский посол Морис Палеолог. Вот какие впечатления о хозяевах приемов он оставил в своем дневнике:

«Михаил был человек в высшей степени слабый в смысле воли и ума. Но в то же время он был сама доброта и скромность и очень привязчив, и она (Брасова) всецело завладела им; с тех пор он стал послушным орудием ее замыслов…

Говорят, что графиня Брасова старается выдвинуть своего супруга в новой роли. Снедаемая честолюбием, ловкая, совершенно беспринципная, она теперь ударилась в либерализм. Ее салон, хотя и замкнутый, часто раскрывает двери перед левыми депутатами. В придворных кругах ее уже обвиняют в измене царизму, а она очень рада этим слухам, создающим ей определенную репутацию и популярность. Она все больше эмансипируется; она говорит вещи, за которые другой отведал бы лет двадцать Сибири…» [73]

Княгиня Романовская-Брасова наконец получила все, о чем только могла мечтать честолюбивая девочка, родившаяся у скромного присяжного поверенного, служившего при окружном суде, — и даже гораздо больше. Она легко переступила через скучного первого мужа, который хоть и был племянником Саввы Мамонтова, но достиг лишь должности дирижера и аккомпаниатора в его Опере. Следующий, поручик Вульферт, показался ей перспективней первого, но все же его карьера не шла ни в какое сравнение с возможностями великого князя. В начале отношений с Михаилом Наталья только в мечтах могла представить себя законной супругой члена императорского дома. Тогда ей достаточно было материального достатка и хотя бы отблеска славы монархической семьи. По мере того как мечты становились былью, приходило ощущение того, что по-другому и быть не могло: она, несомненно, заслуживает эти шикарные наряды и пусть несколько скандальную, но известность в высшем обществе Петербурга. Как и многие люди, слишком быстро получившие богатство и положение, она стремилась всячески демонстрировать свои возможности, чем немало раздражала императорское семейство. Мать и родственники мужа своим пренебрежением немного омрачали ее блистательную жизнь, но, в конце концов, не одну ж ее они недолюбливали!

Жену Николая II поносили гораздо больше, причем не только внутри семьи. Свекровь называла ее не иначе как фурией, а в стране вообще считали, что Александра немецкая шпионка и даже любовница оборванца с дьявольскими глазами — Григория Распутина. На улицах распространялись листовки с карикатурами, под которыми были подписи такого рода:

Сашка и Гришка

Сидят за столом,

А царь Николашка

Побёг за вином.

Нетрудно догадаться, кого имели в виду: императрицу Александру Федоровну с Григорием Распутиным и безвольного царя Николая II, который исполнял любые их прихоти.

Невзгоды от войны, в которую неразумно вступил император, усугубляли и без того тяжелое положение народа; росло недовольство правлением и в ближайшем окружении монарха.

Маяковский очень точно отразил отношение общества к этой войне:

Выпарили человечество кровавой баней

только для того,

чтоб кто-то

где-то

разжился Албанией.

Сцепилась злость человечьих свор,

падает на мир за ударом удар

только для того,

чтоб бесплатно

Босфор

проходили чьи-то суда. [65]

Правители держав, как ведется испокон веков, в очередной раз делили мир и отвоевывали выгодные торговые пути, а их народы гибли миллионами в страшной «кровавой бане».

Николай II оказался не только плохим политическим стратегом: вступив не в свою войну на стороне Антанты, он не смог организовать мобилизационную жизнь и внутри страны.