После развода. И даром не нужен - Елена Владимировна Попова

Вспоминаю слова громилы, который недавно приходил к нам:

«Советую вам тщательнее следить за ним. Парень катится не туда, куда надо».

Глеб слишком сильно изменился с тех пор, как переехал к Маргарите: влился в плохую компанию, подсел на ставки, залез в большие долги. Еще и эти непонятные связи с бандюганами... Ничего бы этого не было, если б он остался жить с нами. Восемнадцатилетний парень. Уязвимый. Его в этом возрасте очень легко втянуть в любую авантюру. Они же считают себя шибко умными, взрослыми, самостоятельными, не просят советов у родителей, потому что якобы сами знают, как им жить. И если родители не контролируют этих самостоятельных, то они могут наделать глупостей. Подростки‚ которые остались без родительского надзора это настоящий подарок для мошенников и аферистов. Многие дети попадают в неприятности из-за того, что не поговорили с родителями перед тем, как сделать какой-то сомнительный шаг. Недавно сына моей приятельницы попросили зайти в ночной клуб и передать сверток какому-то парню. Сказали, что там наушники для телефона. Беднягу приняли с этим свертком, в котором вместо наушников оказались наркотики, и теперь его уже несколько месяцев таскают по судам.

Приятельница недоумевает:

«Как так получилось? Ведь мы же воспитывали его в строгости. Видимо, мало получал по своей тупой голове».

Со мной и сестрами родители тоже не церемонились. Они все проблемы решали одним способом — ремнём. Со мной не разговаривали в спокойной обстановке, не пытались проникнуть в мою детскую душу, чтобы понять, что же меня так сильно тревожит. Так сильно, что в какие-то моменты я не могла сконцентрироваться на учёбе‚ или вообще отказывалась идти в школу. Надо мной смеялись одноклассники. Над моим старым пальто, сумкой, туфлями. Но маму не интересовала причина моих отказов идти на занятия. Брала в руки ремень и одним взглядом выпроваживала из дома.

Помню, иду в школу, а внутри все разрывается от обиды. В такие моменты казалось, что на этой планете тебя никто не слышит и не понимает. Даже собственные родители... Поэтому я всю жизнь выстраивала со своими детьми доверительные отношения. Всегда присматривалась к их состоянию, и, если видела, что их что-то беспокоит, не оставляла это без внимания. Я заводила с ними разговор — тихий, спокойный. Поглаживая по спине или держа за руку, спрашивала, что у них стряслось, не перебивала, пока они высказывались, всем своим видом показывала, что я на их стороне, а затем помогала советом. А Маргарита совершенно не знает Глеба. И я уверена в том, что, если у него появятся проблемы, то эта женщина даже не догадается об этом.

Да, он совершеннолетний, но это не означает, что он взрослый человек, который может принимать только взвешенные решения. Если бы мог, то у него не появилось бы столько долгов... Тот громила, что приходил к нам, оказался понимающим человеком. Даже сказал, что на какое-то время остановит счетчик, чтобы не накапали большие проценты. А где гарантия, что другой громила, с которым не дай бог свяжется Глеб, не даст ему по голове? Парень все девять лет учился на отлично, получил красный аттестат, и всё это ради чего? Ради того, чтобы однажды его избили в какой-нибудь подворотне за долги? Саше сейчас не до него, Маргарите тоже. Значит, я попробую помочь ему. Даже несмотря на то, как он теперь ко мне относится. Любой человек может запутаться. И если ему вовремя не указать на верный путь, то может случиться непоправимое.

Я уже много раз пыталась объяснить Глебу, что, живя с Маргаритой, он скатится в пропасть, но все мои слова пролетали мимо ушей сына. А теперь, когда родная сестра Маргариты сказала, что от нее нужно держаться подальше, я еще больше насторожилась. Светлану выпишут из больницы, и мы обязательно поедем к нему. Для меня лучше жить с мыслью о том, что он отказался от руки, которую я ему протянула, чем, если не дай бог с ним что-то случится, я буду жалеть о том, что... не протянула ему эту руку.

— Даш, мне нужно доехать до клиники, забрать из кабинета свои вещи, — вставая с дивана, целую ее в макушку. — Вернусь к ужину. Приготовишь что-нибудь?

— Да, но только на нас с тобой, — с деловым видом отвечает дочь. — На папу я больше не готовлю. Поэтому он всю неделю ел в ресторанах. Ну или у своей любовницы, уж этого я не знаю. Кстати, ма, он ездил на твоей машине, — идя на кухню, выкрикивает она.

— Понятно, — вздыхаю я. — Его машина в ремонте, поэтому решил воспользоваться моей. И, как всегда, отрегулировал там все под себя...

Сажусь в машину, двигаю кресло, руль, зеркала, и задерживаю взгляд на видеорегистраторе. Что-то изнутри мне прям-таки подсказывает: «Ира, посмотри записи. Если Саша не удалил их, конечно. Он же ездил на твоей машине, а значит, регистратор записал его разговоры. Может, найдешь там что-то интересное?»

Глава 20

Ирина

— Мам, ты ж вроде собиралась в клинику, — выглянув в коридор, удивленно смотрит на меня Даша.

— Ага, сейчас поеду, — торопливо снимаю туфли, бегу на второй этаж и выкрикиваю: — Забыла один документ отправить.

Вхожу в спальню, беру с комода ноутбук, подключаю к нему видеорегистратор и загружаю файлы. Не зря я решила проверить записи. Наткнулась на о-очень интересный разговор. Но Саше об этом не скажу ни слова. Хочет уйти к своей Ксаночке? Счастливого пути, как говорится. Вот только Ксаночка его оказалась шкатулкой с двойным дном. Как он сам этого до сих пор не понял? Неужели настолько ослеп от любви, что не замечет очевидных вещей? Закрываю ноутбук, еще раз прощаюсь с дочкой, прыгаю в машину и еду в клинику.

— Ирочка Витальевна, ну как же так? На кого вы нас оставляете? — жалобно смотрит на меня администратор. — Где мы еще такого специалиста найдем? У вас же вон — очередь на два месяца вперед расписана...

— Галь, с пациентами я сама решу все вопросы. Скорее всего буду вести прием в филиале на Мира. Но это будет чуть позже.

«Как только разведусь и отсужу у мужа три клиники», — добавляю про себя.

Беру со стола коробку со своими вещами, прощаюсь с работниками, сажусь в машину и, по пути к адвокату, звоню Светлане.

— Свет, привет!