Принцип неизбежности - Алина Аркади

И прикосновения его не противны, и, кажется, я даже испытала приятные ощущения, когда пальцы мужчины касались моей груди и порхали по коже, но страх довериться первому встречному перевесил яркие, отдающие сладостью покалывания, которые разливались по телу.

Вода оказывается довольно прохладной. Но меня это не останавливает, потому что я желаю стать чистой до пробуждения Глока. И пока с волос стекает пыльная пена, струясь по спине и ногам, одолевает странное ощущение. Словно кто-то исследует меня, прощупывая каждый сантиметр.

Бросив взгляд через плечо, застываю. В нескольких метрах от меня стоит Глок, выпуская клубы сигаретного дыма. Сосредоточенный взгляд бродит по мне, вызывая опасения, что вчерашний порыв повторится, но теперь так просто отбиться не получится. Но мужчина неподвижен, и я, закончив процедуру и обернувшись полотенцем, наконец, поворачиваюсь всем телом и медленно направляюсь к нему. По мере моего приближения он всё больше напрягается. Кадык дёргается в такт моим шагам, а в глазах отчётливо виден уже знакомый мне голод, который вот-вот завладеет им и сорвёт с катушек. Но он дал слово, которое, по-видимому, нарушать не привык, поэтому, приблизившись почти вплотную и увернувшись от белёсого дыма, утыкаюсь ему в губы и шепчу:

– Слюни подбери.

Развернувшись, следую к домику, провожаемая хрипловатым глубоким смехом, свидетельствующим о хорошем настроении Глока.

– Сучка! – прилетает в спину мягкое и почти ласковое, словно он ждал чего-то подобного с моей стороны.

Глупая улыбка, завладевшая моими губами, не спадает, когда включаю генератор, ставлю телефон на зарядку, повторно радуясь предусмотрительности Дины, и даже тогда, когда пытаюсь разогреть готовые блины на сковороде. Выходит паршиво, да и чрезмерно прижариваю их с одной стороны, но лучше, чем ничего. И пока колдую над сковородой, мельком отмечаю, как мимо меня проходит Глок, сверкая голой задницей. Это нормально вообще? Застыв на пару секунд и шумно сглотнув, не хочу идти в комнату и проверять, не показалось ли мне.

– Дефектная, нужна помощь, – доносится из маленькой комнатки.

Метнувшись на зов, чтобы выразить всё негодование в отношении прозвища, прилипшего ко мне, торможу в дверях, наблюдая голую пятую точку мужчины. В голове крутится только одна мысль: «Не поворачивайся!» К подобному представлению я не готова.

– Помоги трусы надеть.

– Ещё раз меня так назовёшь и помогать себе будешь сам, понял? В отличие от тебя, я своё имя ещё помню – Аня.

– Просить не привык.

– Так начинай. Понимаю, это сложно на склоне лет, но ты справишься, – ядовитый выпад, за который я могу поплатиться, но рядом с этим человеком все мои демоны, практически всегда обитающие в тёмном углу и не показывающиеся миру, поднимают головы и рвутся вперёд.

– Мне всего тридцать семь.

– Всего? Да нет, мой друг – уже. Тик-так, тик-так… Если прислушаться, можно услышать, как утекает время.

– На что намекаешь?

– В твоём случае элементарно на отсутствие людей, способных помочь в сложной ситуации. Женщину бы себе, что ли, завёл, которая бы за тебя переживала, ждала, капельницы ставила и трусы надевала…

Присаживаюсь позади него, подставив спереди бельё и приглашая всунуть сначала одну ногу, а затем другую. Тяну вверх и, наконец, закрываю его задницу, которая некоторое время маячила перед моим лицом. Картинка достаточно приятная, потому что упругий зад Глока сексуален.

– По-твоему, это так просто? – повернувшись, проверяет повязку, не намокшую под пластырем. – «Привет, я наёмный убийца. Будешь за меня переживать?» Так это должно звучать? – награждает меня едкой улыбкой, всем видом показывая, что подобное ему не присуще в принципе.

– Ну, я бы подумала, – пожимаю плечами, вовремя вспоминая про блинчики, которые спасаю в последний момент. – Знаешь ли, не самый паршивый вариант.

– Ты меня удивляешь, Дефектная, – хватает блин и почти кусает, когда я бью его по рукам, отбирая свёрток из теста с творожной начинкой. – Прости, – поднимает руки в качестве извинений, но они тут же опадают, и он хватается за рану.

– Повязку сменить нужно. И постарайся не так активно размахивать конечностями, иначе снова швы разойдутся. В следующий раз я стяну кожу так сильно, что дышать не сможешь, – пригрозив немаленькому мужчине, указываю на диван. – И думать о том, чтобы кого-то трахнуть тоже, – намекаю на вчерашнее непонимание и мой почти побег.

Глок укладывается уже на привычное место, ожидая, пока я сниму повязку, с удивлением отмечая, что рана начала стягиваться. И если он сохранит спокойный режим хотя бы ещё на сутки, через пару дней сможет двигаться без ограничений. Прошло чуть больше суток с момента нашей встречи, а мне кажется, будто я всегда начинала утро с обработки ран.

– А теперь завтрак.

Протягиваю ему тарелку, на которой четыре не очень привлекательных подгоревших блинчика. Придирчиво крутит еду, но сдаётся и откусывает, начиная активно жевать.

– Я предупреждала, что в готовке не сильна. Увы, данные способности не переняла от мамы.

– А мама у нас кто? – задаёт вопрос с набитым ртом, обмакивая блин в сметану.

– Кондитер со множеством наград и регалий. Управляет сетью кондитерских, проводит мастер-классы, участвует в телешоу. А её рецепт сладкой лазаньи уже не один раз намеревались купить за бешеные деньги. Но папа считает, что это его блюдо и вот уже двадцать лет начинает день с данного десерта. Старшая сестра особыми кулинарными навыками не отличается, я тоже, может, младшая со временем проявит себя, – пожимаю плечами, понимая, что Сонька пока тёмная лошадка, но папа уже сейчас говорит, что она переплюнет нас всех.

– И сколько вас в семье?

– Четверо. Ещё есть брат.

– Плодовитый у тебя папаша.

– Это заслуга мамы. Она всегда хотела большую семью, и чтобы у каждого из нас было родное плечо, на которое можно опереться. А у тебя есть братья или сёстры?

– Нет. – Улыбка, секунду назад растягивающая губы мужчины, исчезает, чтобы явить тоскливый взгляд, наполненный сожалением. – Никого нет. Я один.

– Грустно быть одному: никто о тебе не думает, не переживает, не ждёт…

– Я привык. Особых сожалений не испытываю, – распарывает взглядом, показывая, что тема закрыта и подробностей его биографии я не заслужила, как и информации об имени. – Спасибо за завтрак. Есть можно.

Поднимается, чтобы выудить из шкафа небольшой портфель и выйти из комнаты. Не знаю, куда он отправился, но слышу, как открывается входная дверь. Возможно, решил проверить