Принцип неизбежности - Алина Аркади

Выхожу из машины, попадая в кромешную тьму и едва различая ступени, и пробираюсь в дом. Уже с порога слышу тяжёлое дыхание Глока, а когда глаза привыкают к темноте, понимаю, что он сидит в той же самой позе, что и до моего ухода.

– Нужно было уехать, – разрезает тишину негромкими словами. – У тебя, кстати, была уже такая возможность. Неоднократно.

– Сдох бы без меня.

– Бывало и хуже. Выползу. – Уверенный тон – словно плевок и обесценивание усилий, направленных на его благополучие. – О помощи не просил.

– Просил, – вспоминаю, как шептал одними губами с мольбой в глазах. – Когда я уговаривала подругу бросить тебя. В тот момент мне было плевать, выползешь ли ты, – зло выплёвываю.

Молчит, отвернувшись и, скорее всего, пропустив мои слова, чтобы не реагировать.

– Спасибо, – хриплое и настолько тихое, что любой посторонний звук мог бы его заглушить.

И я уже открываю рот, чтобы съязвить, наигранно удивляясь благодарности, которая ему несвойственна, но останавливаю себя.

– По-моему, рана сочится. Посмотри.

– С удовольствием, но в темноте это проблематично. Телефон сел, даже фонарик не включить.

– Справа от тебя, во втором ящике фонарь. За дверью генератор, переключи тумблер слева внизу.

Следую инструкциям, подсвечивая путь, а выполнив указание, радуюсь освещению. И пусть генератор издаёт не совсем приятный звук, но и его можно потерпеть, если есть возможность не передвигаться на ощупь. Медленно подхожу, оценивая настроение Глока и отмечая, что похотливость схлынула, оставив передо мной мужчину, которому требуется помощь. Именно немая мольба, застывшая на дне почти чёрной бездны, заставляет сесть на край и, придвинув лампу, рассмотреть повязку. Верхний свет отсутствует. Чем это обусловлено, уточнять не желаю.

Убираю пропитанную кровью повязку, отметив, что швы не разошлись, но края повреждены чрезмерным стягиванием.

– Постарайся не делать резких движений, иначе рана не затянется. Швов всего шесть, но они помогут ткани не расходиться. – Решаюсь посмотреть на него, отмечая сосредоточенность и серьёзность. Надеюсь, он меня услышал, иначе придётся торчать на краю мира вечность. У меня нет столько времени.

– Сообразишь какую-нибудь еду?

– В готовке не сильна, – сразу предупреждаю, чтобы мужчина не ждал от меня изысков. – Но по дороге закупилась в супермаркете. По мелочи, но пару дней протянем.

– В шкафу возле генератора армейские сухпайки. Достань две банки с надписью: «Каша рисовая с говядиной». Она готовая, просто разогрей.

Следующие двадцать минут готовлю «ужин», который, признаться, пахнет аппетитно, но внешний вид не внушает доверия. Приношу Глоку тарелку, вручая вилку и ставя на тумбочку воду, а затем наблюдаю, с какой жадностью он поглощает еду.

– Почему не ешь? Очень вкусно.

– Не уверена, – с сомнением разглядываю содержимое тарелки.

– Попробуй.

И я пробую, отмечая, что он прав – язык проглотить можно. Жуём в тишине, наслаждаясь скромной трапезой. И мужчина рядом кажется не таким ужасным, и лес не таким страшным, да и ситуация в целом решаема. Вот что значит вкусный ужин: градус озадаченности снижается по мере того, как насыщается тело.

– Расскажешь, что вчера пошло не так? – прерываю затянувшуюся тишину в желании узнать, как Глок получил пулю. По мне, он смахивает на отца, не совершающего ошибок.

– По пизде всё пошло… – закатывает глаза, доедая содержимое тарелки и запивая водой. – Моя работа стоит много. Очень много. Могу выполнить любой запрос. Но у меня есть правила. Первое и самое важное: я не убираю женщин и детей. – Застыв на секунду, боюсь своей догадки. – Что смотришь? Даже у сволочей есть принципы.

– Дай угадаю: целью оказалась женщина?

– С ребёнком. Пацан двух лет. Заказчик изменил цель в последний момент, насрав на оговорённые ранее условия. Исполнять отказался, снялся с точки, предоплату не вернул по правилам договора.

– А дальше?

– А через три часа на меня уже была объявлена полноценная охота.

– Труп в багажнике – это один из «охотников»?

– Один. Но далеко не первый.

– Позавчера я видела тебя в клубе, а вчера вечером нашла подстреленного на стройке.

– Заказ срочный. За это значительно накинули. Решил, что проблем не будет.

– Именно в тот момент, когда мы приходим к выводу, что проблем не будет, они появляются.

– Точно, – отставляет тарелку и откидывается на подушку, кажется, устав. – Завтра можно сходить к речке и помыть посуду.

– А искупаться там можно?

– Есть душ. За домом: лейка и бочка с водой. Прости, полный минимализм. Но стесняться здесь некого – кругом лес.

– Есть ты.

– Пялиться не буду, – обещает Глок, но недобрый блеск в глазах предвещает повторение сегодняшней ситуации. – Выключай генератор, пора спать.

С опаской смотрю на единственное свободное место рядом с ним, почти приняв решение лечь в машине, но мужчина, словно прочитав мои мысли, произносит:

– Не трону. Даю слово.

Внутри проносится неприятная вибрирующая трель, но я игнорирую её, иду в соседнюю комнату, натягиваю пижаму, заботливо переданную Диной, выключаю генератор и крадусь к дивану. Укладываюсь, прислушиваюсь к густому дыханию рядом, но отсутствие поползновений в мою сторону успокаивает и настраивает на отдых. Не знаю, что будет завтра и потом, когда мой спутник более не будет нуждаться в помощи, но сейчас меня накрывает приятное чувство безопасности рядом с тем, кому доверять опасно для жизни.

Глава 9

Проснувшись и оценив мерное посапывание рядом, сползаю с дивана, успев отметить, что Глок спит на спине, кажется, на протяжении ночи ни разу не пошевелившись. Вынимаю из шкафа два полотенца, которые заметила ещё вчера, и выхожу из дома, чтобы сразу же вдохнуть глубокий лесной воздух, наполненный свежестью и жизнью.

Не знаю, сколько времени, но ещё вчера, качаясь на краю сознания, приняла решение отправиться в скромный душ, чтобы помыть голову. Тело нуждается в воде и свежести. Ещё раз мысленно благодарю подругу, засунувшую в сумку шампунь. Оценив «ванную комнату», прихожу к выводу, что стеснение – это не про Глока. На миг представив, как обнажённый мужчина стоит под лейкой, часто сглатываю и гоню порочные картинки прочь. Вчера я успела рассмотреть его тело: подтянутое, жилистое, лишённое татуировок и всякого рода запоминающихся отметин. Лишь едва заметные паутинки в области ключицы и