Принцип неизбежности - Алина Аркади

сумку с оружием или же само транспортное средство. Движения Глока скованные, но передвигаться он может, что свидетельствует о нормализации состояния. Собираю несколько тарелок и кружки, чтобы отправиться к речке, когда слышу голос мужчины, и сразу понимаю, что он разговаривает по телефону. Значит, связь всё-таки есть?

– …договорились, завтра в «Вайне». В девять. Четвёртый ВИП. Отдаю то, что забрал у девки, и охоту можно считать оконченной.

Заканчивает разговор, отключается, а затем набирает номер, но, судя по тому, что через минуту засовывает телефон в карман, абонент общаться не пожелал. Поднимается по ступеням, встретившись со мной нечитаемым взглядом, и исчезает в доме, никак не прокомментировав посуду в моих руках. Видимо, завтра мы уедем, потому что ВИП может быть только в каком-то заведении, а вокруг нас лишь лес на несколько километров.

Направляюсь к речке, оценив прекрасный вид водной глади. Неширокая и неглубокая, выглядит вполне мирно, поэтому я, скинув обувь, захожу по щиколотку, чтобы вздрогнуть от ощутимой прохлады. Сделав то, за чем пришла, усаживаюсь на берегу, подставляя лицо солнцу и, закрыв глаза, впитываю звуки природы. Так хорошо мне не было даже в Бад-Ишле, куда наша семья ездит раз в год, чтобы побывать в бальнеологическом центре по желанию мамы.

Не знаю, сколько сижу у воды, изучая дно сквозь прозрачную воду, но в какой-то момент поднимаюсь и иду в домик. Глок не выходил, вероятно, решил отдохнуть. Вспоминаю, что нужно поставить ещё одну капельницу, рекомендованную Германом.

Вхожу и вижу мужчину, который устроился на диване, разглядывая экран ноутбука. Не знаю, где он был, но предусмотрительный Глок готов ко всему даже в глухой чаще леса. Неслышно обхожу его, встав позади и рассматривая таблицы со множеством цифр.

– Ты в цифрах-то хоть что-то понимаешь? – подтруниваю, видя растерянного Глока, бесцельно всматривающегося в строчки.

– Это то, что я забрал у женщины, которую заказали.

– Так всё было ради этого? – тычу в экран.

– Именно. Хотя убивать её не было смысла. Я заполучил это без проблем.

– Как?

– Случайное столкновение и ловкость рук.

– То есть ты ещё и воришка? – хихикнув, сжимаюсь под яростным взглядом темнеющих глаз.

– Это очень нужно заказчику. Понять бы, что это вообще такое…

Устраиваюсь позади него, облокотившись на спинку дивана и, пробежавшись глазами, мгновенно делаю выводы, насмотревшись на подобного рода файлы у папы.

– Это, мой другой, теневой бизнес и прибыль, которую выводят в офшоры. Головная фирма, – провожу пальчиком по одной из строчек, – видишь обороты? А это дочки, – указываю на множество строк ниже, – много мелких фирм-однодневок. Их создают, выводят деньги и сразу закрывают или же банкротят. По документам проходят как партнёры или заказчики, а дальше отработанная схема, которая, судя по оборотам, пока не имела сбоев.

Глок затихает, обдумывая мои слова, но затем открывает второй файл.

– А это что?

– Не могу утверждать, но смахивает на контрабанду. Если исходить из пометок, что-то негабаритное. Возможно, драгоценные камни, а может…

Слова гаснут, когда мужчина, подскочив, надвигается на меня, прижимает к стене и обхватывает мою шею, ощутимо сдавив.

– Кто. Ты. Такая?

Молчу, проваливаясь в зияющую бездну, которая вот-вот засосёт меня в смертоносный вихрь, уничтожающий всё на своём пути.

– Ты уже спрашивал.

– Не так много девок разбирается в оружии, имеет неоднозначные знакомства и понимает, как отделить чёрный нал от контрабанды. Я работаю семнадцать лет и знаю все кланы, имеющие вес. И если их детки и продолжают дело родителей, то подобной тебе среди них нет. К тому же у тебя проскакивает акцент: почти неслышимый, но появляющийся, когда ты начинаешь увлечённо о чём-то рассказывать. Как сейчас. Могу предположить, что выросла в Европе, но в русской семье. Есть те, кто, свалив за границу, продолжают вести дела, умело обходя законы. Их не так много: Градовы, Мифтаховы, Байковы, Ольховские, Шагаевы. – Произнося каждую фамилию, он считывает мою реакцию, не находя желаемую и злясь ещё больше. Взвинченный и напряжённый, Глок желает докопаться до истины, которая может сработать против меня. – Есть ещё одни, но там всё неоднозначно…

И сейчас я всматриваюсь в глаза человека, которого пронзила яркая догадка, расставившая всё по местам и определившая мою участь. Не знаю, что он видит, но во мне схлестнулись страх и невозможность предугадать его реакцию на фамилию Островских. Неожиданно мужчина заносит руку, и я сжимаюсь в ожидании удара, понимая, что достаточно одного в полную силу, чтобы моё тело покинула жизнь, но Глок подносит её к моему лицу, прикрыв нижнюю часть и оставив лишь глаза.

– Ты дочь Парето.

Нервно сглатываю, подтверждая реакцией вырвавшиеся слова, и закрываю глаза. Как никогда согласна с Гришей, уверяющим, что моя фамилия может бы как в плюс, так и в минус. Сейчас я словно зависла над пропастью, не зная, как Глок отреагирует на информацию о моём родстве с Парето. Не думаю, что он может быть знаком с папой, который покинул Россию двадцать лет назад и вернулся единожды ради Таси, но родню, у которой есть зуб на нашу семью, никто не отменял.

И пока я жду своей участи, Глок делает два шага назад, а затем ещё и ещё, оказываясь у окна.

– Я должен был понять, – почёсывает затылок, издав нечто среднее между рыком и стоном. – Слишком знакомый взгляд… Редкий цвет, никогда больше не видел такого. Да и Чайник… – обернувшись, цепляется взглядом. – Он должен Островскому. Все знают. Тебе он, конечно же, не отказал. Именно тебе. Ты фамилию назвала, так? Поэтому он принял?

– Да, – выдавливаю с надломом, наконец, имея возможность дышать.

– А я-то подумал… – трёт лицо ладонями, сводя пальцы на переносице и тряся головой, словно стремится избавиться от мысли, которая тревожила его последние дни. – Права ты оказалась, – грустно ухмыляется, – сдох бы я без твоей помощи.

– Значит, это был не твой день, чтобы умереть.

– Ещё скажи судьба, – возвращается к дивану, чтобы занять место перед компьютером. – Только девочки свято верят во всю эту хуйню. Сюда иди, – зовёт не оборачиваясь, уверенный, что не посмею ослушаться, – поясни, что означают остальные цифры. – Стою, не решаясь приблизиться, потому что пока не поняла, как Глок относится к отцу и чем мне грозит его прозрение. Проходит минута, когда, не увидев моё тело рядом, бросает на меня взгляд. – Иди, не