Культ красоты: Как общество заставляет женщин изменять свои тела - Анастасия Торопова

Париж, 1909 год: дамы в корсетах выходят на улицы с плакатами «Голос или бунт!» – французский суфражистский союз требует избирательных прав для женщин. Суфражистки (от фр. suffrage – избирательное право) устраивали манифестации, чтобы заявить: женщина – не просто сосуд для материнства, а политическое тело, равное мужскому. Они оспаривали традиционную медицину, утверждавшую естественную женскую слабость, и добивались доступа к образованию, профессиям и голосованию. Но если для Европы это было прогрессивным шагом, то в РСФСР после революции 1917 года лозунги звучали куда радикальнее. Здесь, в молодой Советской республике, женщина впервые стала министром – Александра Коллонтай заняла пост в правительстве, о чем и не мечтали суфражистки богемного Парижа.

В своем знаменитом тексте «Дорогу крылатому Эросу!» (1923), широко обсуждаемом в свое время, русская революционерка и первая женщина-министр в истории Александра Михайловна Коллонтай различала высокую, свободную любовь-товарищество и «ползучую» любовь-собственничество[47]. Женская чувственность у нее – часть социального тела, включена в коллектив и подчиненная новой социалистической этике. Она отвергает модель, где женщина растворяется в любви, становясь жертвой. Женское тело, по ее мысли, должно принадлежать самой женщине и быть равным мужскому. Коллонтай формулирует это в марксистских терминах: буржуазная любовь – это обладание, товарный фетишизм в интимной сфере, где женщина – объект обмена. Поэтому женское тело здесь не эротизируется в буржуазном смысле, но одухотворяется через внимание, эмпатию, взаимность, дружбу, товарищество. Для марксистско-ленинского учения эти доводы были понятны.

Коллонтай выступала за легализацию абортов и свободные отношения, но даже то, что не вошло в практику, открыло путь к переосмыслению: женское тело освобождалось от буржуазной роли домашнего ангела, которое исключало бы его из публичного пространства. Благодаря Коллонтай и марксистской идеологии произошло активное включение женщин в общественную жизнь, что восхищало многих, делая молодое суровое государство самым прогрессивным в мире на то время. СССР стал первой страной, где женщины получили юридическое равенство (Конституция 1936 года, ст. 122) – чего не добились суфражистки в Париже. Познакомившись с этими идеями, сложно забыть об изначальном смысле праздника 8 Марта, который стал официальным праздником в 1921 году и замышлялся точно не как день цветов.

Но у этого равенства была обратная сторона. До самого распада Советского Союза женское счастье, даже в интимных вещах, стало соотноситься с социальными целями (строительство коммунизма) и публично жило лишь в логике общественного долга. В сталинский период государство принуждало к труду как экономически, так и с помощью репрессий: рабочие не могли менять место работы по своей воле, за опоздание грозили лагеря, а зарплаты были низкими и часто не обеспечивали прожиточного минимума. Продукты и товары выдавались по карточкам, причем по классовому принципу: рабочие получали больше, чем служащие, а женщины-домохозяйки (даже если они сидят с новорожденными детьми) – меньше всех. Право женщин на труд обернулось не освобождением, а двойной нагрузкой – к домашней работе добавился принудительный наемный труд на худших условиях, чем у мужчин[48]. В 1930-е годы начинается откат к традиционным ценностям: усиливается контроль над семьей и материнством, поощряется воспитание детей в государственных учреждениях, а развод становится морально осуждаемым. После войны материнство официально провозглашается высшей службой женщин – вводится звание «мать-героиня» для тех, кто родил и вырастил 10 и более детей.

Советская власть ожидала, что женщина будет одновременно ударницей труда и образцовой матерью. Эти ожидания живы до сих пор: от русских женщин по-прежнему требуют быть успешными, красивыми и жертвенными. Но уже далеко не все соглашаются на высокую любовь-товарищество по двойному тарифу.

От корсета к гирям: развитие женской силы

До революции женский спорт в России отставал от Запада и был доступен лишь дворянкам и купчихам как форма досуга (крокет, теннис, плавание). Октябрьский переворот изменил ситуацию: спорт превращается в инструмент эмансипации и идеологический ресурс, формировавший образ «новой женщины» – активной, сильной, свободной от патриархата, готовой к труду и строительству нового мира. Советские спортсменки стали героинями наравне с передовиками труда, воплощая идеалы равенства и коллективизма.

Лариса Латынина – легендарная советская гимнастка, девятикратная олимпийская чемпионка и рекордсменка по числу медалей в спортивной гимнастике, многократная чемпионка мира, Европы и СССР. Оцените советский дух этой женственности – будучи на пятом месяце беременности, в июле 1958 года Латынина выступала на первенстве мира, получив золотые медали за опорный прыжок и в упражнениях на брусьях![49]

На Западе в первой половине XX века женский спорт развивался неравномерно. В США и Великобритании женщины занимались теннисом, легкой атлетикой, плаванием, велоспортом, но сталкивались с ограничениями: на Олимпиаде 1928 года их допустили только до пяти легкоатлетических дисциплин[50]. В 1921 году во Франции появилась Международная женская спортивная федерация (FSFI), которая организовала альтернативные Женские Олимпийские игры. Несмотря на отдельные успехи, спорт оставался мужской сферой: в католических странах (Италия, Испания) он считался неженственным. Исключение – Скандинавия (Швеция, Дания), где женская активность поощрялась движением за гендерное равенство. Женщины в США и Британии катались на велосипедах с конца XIX века, но профессиональные соревнования стали массовыми только с 1950-х годов[51].

Еще в XIX веке общество серьезно считало, что женское тело без корсета рассыплется, спорт же помог социально утвердить женщину как сильное выносливое существо и взглянуть на нее как на равноправного участника общественной жизни. Тем не менее, несмотря на вековую историю признания женской силы, массовая культура до сих пор не принимает мускулистое женское тело как норму. Это видно на примере современного реалити-шоу «Битва титанов» (два сезона), где мужчины и женщины с серьезной физподготовкой (спортсмены, тренеры, космонавты) соревнуются в испытаниях на силу и выносливость. Женщины в шоу подаются как исключения, требующие восхищения и оправдания. Их успех вызывает удивление, а не воспринимается как норма. Если проигрывают – «ну, она же девочка», если побеждают – это искренне шокирует. Таким образом шоу демонстрирует, что женская телесная сила все еще воспринимается как экзотика, а не равноправная данность.

Освобождение тела через танец

Она не будет стремиться изображать русалок, фей и кокетливых женщин, но будет танцевать женщину в ее высших и чистейших проявлениях. Она олицетворит миссию женского тела и святость всех его частей. Она выразит в танце изменчивую жизнь природы и покажет переходы ее элементов друг в друга. Из всех частей тела будет сиять ее душа и будет вещать о чаяниях и мыслях тысяч женщин. Она выразит в своем танце свободу женщины. Какие необъятные горизонты открываются перед ней! Разве вы не чувствуете?

Как и на Западе, в России при Петре I социальные танцы стали частью светской жизни: указ 1718 года обязывал дворян устраивать танцевальные собрания, в которых активно участвовал сам царь. Это стало основой для придворного балета, и