Культ красоты: Как общество заставляет женщин изменять свои тела - Анастасия Торопова

как демоны появлялись в образе кошек, какое множество детей было уничтожено ведьмами и сколько колдовской мази было сделано из их мертвых тел. Но разве есть нужда в приведении всех этих фактов?«Молот ведьм»[32]

Распространено заблуждение, что в Средние века ведьм сжигали – это не так. Церковь скорее сомневалась в их реальности, считая веру в колдовство суеверием. И лишь в конце XV века, на излете Средневековья, в эпоху Ренессанса, мужской страх перед женщинами обрел юридическую силу, превратив ведьму в фигуру, которую нужно истребить.

В 1487 году два доминиканских монаха – Якоб Шпренгер и Генрих Крамер написали трактат «Молот ведьм», ставший настольной книгой инквизиторов в Германии, Англии, Франции.

Оцените уровень фантазии авторов. Один из аргументов обращен как бы к лингвистике: латинское слово femina («женщина») они разбирали как производное от fe – якобы сокращения от fides («вера») и minus – «меньше». Значит, женщина – это «та, у кого меньше веры». На этом филологическом основании делался далеко идущий вывод об изначальной природной склонности женщин к дьявольским соблазнам. Прочая аргументация была примерно такого же уровня. С реальными женщинами эти рассуждения соотносились примерно так же, как описание ежа в средневековом бестиарии с настоящим ежом: «Еж земной похож на свинью лицом и хвостом, имеет большие иголки»[33].

Это звучит забавно само по себе, а вот последствия были катастрофическими. Исследователи судебных процессов над ведьмами приводят чудовищные статистические данные: хотя мужчины тоже подвергались преследованиям, 80% всех обвиняемых составляли женщины[34], были зафиксированы случаи, когда в некоторых деревнях истребляли всех представительниц женского пола. Что же вызвало эту истерию, продлившуюся больше двух веков?

Современные исследователи считают, что волна ведьмовских процессов была вызвана профессиональным соперничеством между священниками и врачами с университетским образованием с народными целительницами – повитухами, знахарками, советчицами. Эти женщины веками обладали авторитетом в вопросах здоровья, родов и сексуальности, объединяя опыт и практики, передававшиеся из поколения в поколение[35]. То есть народная медицина, к которой мы иногда прибегаем сегодня, тоже расценивалась бы как колдовство в то время. Да, бабушкин совет подышать над картошкой во время простуды вполне могли записать в колдовство – слишком уж подозрительно эффективно (а если неэффективно – наверняка это порча)!

С примерно 1560 года в Европе резко выросло число процессов по обвинению в колдовстве. Повитухи и целительницы, веками уважаемые, стали мишенью как для церковников, так и для образованных врачей – шла борьба за влияние. Ведьм обвиняли в выкидышах, бесплодии, соблазнении мужчин и даже сексуальной связи с дьяволом.

Образ ведьмы воплощал женское знание о человеческом теле, которое противопоставлялось мужскому ученому знанию. Только представьте – кто мог эффективнее помочь новорожденному и матери – ученый муж, знающий об анатомии женщины по трудам Галена, или повитуха с богатыми практическим опытом? А теперь подумайте, как тяжело было пожилой женщине избежать обвинения в колдовстве, ведь ее стареющее, утратившее фертильность тело само по себе пугало мужчин и воспринималось пугающим и чуждым в культуре, ориентированной на красоту и плодородие. И к этому добавьте мудрость и богатый опыт. Выжить в такой ситуации сложно.

Кстати, на Руси, как до крещения, так и после, ведьмы и колдуны считались хранителями тайных знаний природы, их уважали и боялись. В 1648 году был издан указ царя Алексея Михайловича о запрете волхования, но в русском праве ведьмовство считалось не ересью, как в Западной Европе, а всего лишь нарушением порядка. Так что ограничивались, как правило, поркой.

Ренессанс: как женщина стала «прекрасным полом»

Современный образ женственности – с тонкой талией, гладкой кожей, грациозностью и естественной красотой – появился лишь в эпоху Возрождения. Образ, который сегодня кажется вечным и само собой разумеющимся, на самом деле культурное изобретение последних четырех столетий.

Именно в ту эпоху, когда простолюдинок сжигали как ведьм, высшее общество стало идеализировать своих женщин как воплощение красоты. Средневековый аскетический идеал, требующий подчинения тела духу, уступает место телесному и чувственному взгляду, в котором женская красота становится новой социальной ценностью. Теперь от женщины ждут не столько добродетели, сколько красоты – и немало людей по-прежнему думают так, листая соцсети.

Этот новый взгляд возник среди аристократии и городской элиты ренессансной Италии – во Флоренции, Венеции, Милане и Риме. Вместо христианского идеала начинают ценить индивидуальность, внешность, чувственность. Женщина впервые становится музой в светской и эстетической сферах. Мыслители вроде Марсилио Фичино даже пытались привязать созерцание женской красоты к мистически-религиозному переживанию: красота женщины может возвышать душу и вести к истине и к Богу![36]

В эпоху Ренессанса женское тело начинают воспринимать так: верх – лицо, грудь, руки – благороден и открыт, а низ – живот, бедра, гениталии – скрыт, словно пьедестал. Женщина становится похожа на статую, здание или вазу, выстроенную по законам симметрии и порядка. В живописи и поэзии восхваляют тонкую талию, белую кожу, вытянутые руки[37].

Помните учение Аристотеля и Галена про внутренние жидкости? Низкая температура тела вела к физической недоразвитости и неполноценности по версии античности. Теперь эта теория работает на восхваление женского тела: хрупкость превращается в знак женской грации, недоступной мужчинам.

Женщина должна вести себя соответствующе: сдержанно, плавно жестикулировать. Новая красавица – утонченная и пассивная. Нельзя проявлять бурных эмоций, которые, как теперь считается, противоречат женской натуре.

Женская красота реально могла приводить к Богу, поскольку выражала идеальный порядок, который вычисляли почти как математический код. Художники и ученые – от Пьеро делла Франчески до Леонардо да Винчи и Альбрехта Дюрера – искали формулы красоты: опирались на античное золотое сечение, труды Витрувия и Фидия, изучали геометрию лица и тела. Каждый фрагмент тела должен был быть соразмерен целому[38]. По сути они разработали принцип алгоритма бьюти-камер задолго до появления бьюти-приложений, построенных на математических вычислениях и правилах симметрии и пропорций, которые автоматически подгоняют реальные черты под некий идеальный образ. Это похоже на поиски Леонардо формулы идеального лица и тела. «Витрувианский человек» фигура, идеально вписанная в круг и квадрат. Это был философский жест: тело человека становилось мерой мира и даже Бога. Красота мыслилась как уравнение: пропорции, линии, симметрия должны выражать божественную гармонию, скрытую в устройстве мира. Так же можно оправдываться, если сегодня переборщила с бьюти-фильтрами: «Показываю божественную гармонию миру».

«Блазон о прекрасном соске»

В XVI веке, исходя из идеи тела как составного целого, появился поэтический жанр анатомического блазона – полусерьезной, полуироничной риторической практики, популярной во времена Ренессанса и барокко. Поэт восхищался возлюбленной, описывая ее как набор идеально прекрасных частей: глаз, зуб, слезинка, губы, ухо, грудь, ноготь, ноги и т. д. Французский гуманист Клеман Маро ввел этот жанр во Франции, создав цикл стихов о частях женского тела. Его знаменитый Blason du beau tétin («Блазон прекрасного соска»[39]) прославляет эту часть как «маленький шарик из слоновой кости, в середине которого притаилась земляничка или вишенка