После развода ты никто - Виолетта Вейл

Инга впервые перестала улыбаться.

Совсем.

И Алиса поняла: старый телефон она нашла вовремя.

ГЛАВА 4. Адвокат без сочувствия

Инга не сразу нашла ответ.

Это было почти красиво.

Женщина, которая привыкла входить в чужой дом с папкой, как с пропуском во все комнаты, вдруг стояла у подножия лестницы и молчала. Безупречное пальто, тонкая золотая цепочка у воротника, гладкие волосы, лицо спокойное — все на месте. Только взгляд стал другим. Не испуганным. Инга не была из тех, кто пугается быстро. Скорее расчетливым: она пересчитывала новую информацию и пыталась понять, откуда у Алисы взялась эта фраза про первый проект.

Алиса стояла на ступени выше.

Еще вчера она, возможно, спустилась бы вниз, извинилась за резкость, предложила чай, сделала вид, что все прилично. Сегодня не двинулась.

Надя рядом тоже молчала, но ее молчание было громче любой фразы. Она смотрела на Ингу так, будто та была не юристом, а плохо замаскированной трещиной в стене.

— Вы, кажется, неверно поняли цель моего визита, — сказала Инга наконец.

Голос снова стал ровным.

Алиса почти восхитилась этой выдержкой. Умение быстро возвращать лицо после удара — тоже талант. Неприятный, но талант.

— Цель я поняла прекрасно. Вы пришли сверить, сколько моей жизни мне разрешат забрать.

— Я пришла избежать конфликта.

— Правда? А выглядит так, будто вы пришли оформить его инвентаризацию.

Инга перевела взгляд на Надю.

— При посторонних я не буду обсуждать семейные вопросы.

Надя усмехнулась.

— Какая удача. Вы сами в этой семье тоже посторонняя.

Тамара, стоявшая у стены, резко опустила глаза. Возможно, чтобы скрыть мелькнувшее на лице выражение.

Инга не изменилась.

— Я представляю интересы Кирилла Андреевича.

— В его бизнесе, — сказала Алиса. — Не в моей спальне, не в детской и не в шкафу с личными вещами.

— Вопросы переезда и имущественного разграничения связаны с юридической частью процесса.

— Переезда не будет.

— На данный момент…

— Инга Эдуардовна, — перебила Алиса.

Она впервые произнесла ее имя так, как Кирилл говорил с подчиненными: спокойно, точно, без просьбы.

Инга замолчала.

— Я не согласовывала развод. Не согласовывала переезд. Не согласовывала ваш доступ в этот дом. И не давала разрешения обсуждать мои вещи, моих детей и мою жизнь в формате перечня.

— Вы эмоциональны.

— Я внимательна.

— Это разные вещи.

— Вот именно.

Надя тихо хмыкнула.

Инга слегка сжала папку пальцами.

— Кирилл Андреевич хотел бы, чтобы все прошло цивилизованно.

— Тогда пусть начнет с того, что прекратит присылать вас ко мне домой.

— Вы понимаете, что отказ от конструктивного диалога может осложнить ваше положение?

Алиса спустилась еще на одну ступень.

Теперь они были почти на одном уровне, но все равно между ними оставалась лестница — тонкая, символическая граница. Дом, где Алису пытались сделать гостьей, пока еще держал ее выше.

— Мое положение уже осложнили за моей спиной. Теперь я буду осложнять его письменно и через адвоката.

Инга едва заметно прищурилась.

— У вас есть адвокат?

— Будет через час.

Эта фраза сработала сильнее, чем Алиса ожидала. Инга не дрогнула открыто, но что-то в ее лице стало осторожнее. Человек, у которого нет адвоката, — объект обработки. Человек с адвокатом — процессуальный риск.

— В таком случае, — сказала Инга, — я передам Кириллу Андреевичу, что дальнейшие вопросы вы предпочитаете решать официально.

— Не предпочитаю. Требую.

Инга закрыла папку.

— Хорошего дня, Алиса Сергеевна.

Она произнесла это почти мягко. Так говорят люди, которые уверены, что день хорошим не будет.

Алиса не ответила.

Тамара проводила Ингу к двери. Щелкнул замок. Звук оказался маленьким, но после него в холле стало легче дышать.

Надя первая нарушила тишину:

— Я бы поставила ей отдельный жанр. Юридический вампиризм.

Алиса медленно выдохнула и опустилась на нижнюю ступень.

— Меня сейчас вырвет.

— Не вздумай. На мрамор плохо.

— Надя.

— Что? Практичность — основа выживания.

Алиса закрыла лицо руками. Ее трясло. Пока Инга стояла в холле, внутри держалась жесткая металлическая струна. Теперь струна ослабла, и тело вспомнило, что боится.

— Она поняла про телефон, — сказала Алиса.

— Не поняла. Заподозрила.

— Этого достаточно.

— Значит, едем к адвокату быстрее.

Надя помогла ей подняться.

— Телефон при тебе?

Алиса коснулась кармана пиджака.

— Да.

— Зарядка?

— В сумке.

— Папка?

— Там.

— Голова?

Алиса посмотрела на нее.

— Пока спорно.

— Ничего. Левин, судя по голосу, мозги вправляет без анестезии.

Они вышли из дома через пять минут.

На этот раз охрана не остановила. Видимо, Кирилл уже успел отдать новое распоряжение или, что вероятнее, пока не решил, какое именно распоряжение сделает его сильнее. Алиса села в машину, и только когда ворота остались позади, достала телефон.

От Кирилла было три пропущенных вызова и одно сообщение:

«Что произошло с Ингой?»

Алиса посмотрела на экран и не ответила.

Еще одно сообщение пришло через минуту:

«Не усугубляй».

Она повернула телефон экраном вниз.

— Молодец, — сказала Надя.

— Я ничего не сделала.

— Именно. Иногда не отвечать мужчине, который привык получать реакцию сразу, — уже революция.

Алиса прислонилась головой к стеклу.

Город за окном был слишком ясным для ее