Товарищ политрук - Евгений Колдаев

преимущество, укрепленные позиции. У них там рытвины, горящая, поврежденная, брошенная техника и воронки. Кустарник, высокая трава, деревья. Не то чтобы много, но кое-что. Там только передовые части.

Я вздохнул. Самое страшное для нас дальше.

Холмы. От полукилометра до километра на том берегу. И там в них и за ними враг. Я уверен, сейчас к тем четырем железным монстрам, штугам, добавляются танки. Подходит артиллерия, подвозится топливо и боекомплект. Ночью все это вряд ли на нас полезет. Не привыкли фрицы воевать в темноте. Может гадость какую-то сделают, этого ждать от опытных вояк можно.

Вылазку, рейд. Не больше.

Но они прилично получили здесь по роже. Скорее дождутся утра, подтянут резервы, наведут на нас авиацию, грохнут еще раз артиллерией. И тогда будет очень… Очень-очень жарко. Завтрашний день окажется тяжелым для всей дивизии.

Надеюсь успех не только на нашем участке, но и по всему ее фронту.

Я услышал, как к окопам подбираются наши.

Повернулся, устремился к пленному. Тот лежал пока что без движения, но раз время есть, надо бы его связать и тащить в штаб. Вроде быпока передышка, туда мне точно надо. А то вышло что пришел, навел тут шороха. А кто я, и что здесь делаю, командование батальона не знает. Мне же вообще в иную часть. Как я здесь оказался? Вопросов ко мне может быть очень много.

Неразбериха, это и нужно говорить.

В окоп рядом со мной скатился боец, уставился на меня обезумевшим взглядом.

— Товарищ…

— Отставить. Работай.

Он продолжал смотреть на меня ошалело. Миг, дернулся, и двинулся дальше, занимать позицию для обороны. Вслед первому в траншею забирались еще бойцы. Взвод. Видимо какой-то резерв. Кто-то из вышестоящего руководства догадался отдать приказ. Я-то здесь покомандовать на передке могу. К тому же уже говорил одному ротному, что «беру командование на себя». Но это больше была дежурная фраза, чтобы привести его в чувства, когда тот увидел раненым своего капитана. Хотя…

Прикинув ситуацию, я решил что все же важно сейчас обойти позиции. Хотя бы ротные, что здесь прикрывают самое важное направление и остатки моста.

В этот момент ко мне подбежал взводный. Молодой лейтенант, что было понятно по петлицам. Лицо бледное, но образ такой, весьма интеллигентный, очков не хватает для полной картины.

— Товарищ политрук. — Отдал воинское приветствие, проговорил удивленно. — Как вы им…

— Пригнись, лейтенант. — Процедил я. — Ты зачем людей в полный рост повел? Там же пулеметы?

Махнул рукой на противоположный берег.

— Я… — Глаза его округлились.

— Отставить. — Буркнул. — Ты за бойцов в ответе, если мы здесь все поляжем, кто немца остановит? Люди живые нужны, чтобы гада этого бить. Ясно?

— Ясно, товарищ политрук.

— Смотри. — Я начал пояснять ему диспозицию и показывать все, где мы оказались. — Гнездо пулеметное, хороший обзор. Но беда в том, что немцы его быстро накроют. Знают что отсюда хорошо огонь вести. Как только очередь дадим, сразу жахнут в ответ. Сюда самых толковых ставь, чтобы отстрелялись и на запасную позицию. Пулемет, ясно?

— Ясно. — Кивнул он.

— В траншее могут раненые быть, контуженные. Я точно двоих видел.

Он вновь кивнул, а я глянул на свой дегтярев.

— Нужен? Патронов только нет.

— Так… Да нужен.

— Немцы там. — Аккуратно высунулся из-за бруствера. — Не светись. — Чуть осадил его, схватил за гимнастерку, придавил к земле. — Смотри. Вон и вон. — Указал на точки. — Кусты. Там овражек, где-то там раз пулемет. Скорее всего позицию они после огня сменили, не дураки. Люди опытные против нас воюют. Но далеко не отошли, думаю. Там деваться некуда, открытка везде.

— От… Открытка? — Не понял он.

— Местность открытая.

— А…

— Так, второй вон там. За дорогой. Но… Там он мог куда угодно уже деться. По обочине перейти хоть сто налево, хоть направо. — Подумал, добавил. — Смотри, сейчас пока затихло. Вроде к ночи, не уверен, что полезут. Отойдут, закрепятся. Но могут своих попробовать вытащить. Если есть у тебя толковых пара человек, неприметных, невысоких. — Глянул на него. — Хорошо бы осмотреть огороды, что к берегу идут. Там немцы могут раненые быть. Трофеи собрать, оружие и патроны могут пригодиться. Нам тут завтра еще стоять. А их там… Их там явно много. А еще, могут быть раненые и пленные.

Немец мой, тот самый, начал возиться под ногами.

Лейтенант дернулся, уставился на него и тут же вскинул винтовку. Лицо исказила гримаса жгучей ярости.

— Стой. Допросить надо. — Я перехватил оружие. — Пленный это.

— Товарищ… — На лице его я видел дикую злобу. Видимо нелегка была жизнь этого лейтенанта. Может недавно похоронку получил или случилось что-то. Война. Война с лютым врагом не щадящим никого.

— Эти твари… Они же… Они же детей…

— Спокойно боец. Допросим и… — Я положил ему руку на плечо, и он дернулся, успокоился немного. — Его бы в штаб. Есть с кем отправить? Только чтобы довели, а не грохнули по дороге.

— Есть. — С холодом в голосе проговорил лейтенант. — Есть, товарищ политрук.

— Добро. Это чучело в штаб. Занимай оборону, я к Федору Пожидаеву. Гляну что там, потом тоже в штаб.

Он кивнул, начал раздавать приказы. А я тем же путем, которым примчался сюда, но уже более неспешно двинулся обратно.

По траншее расходились, занимали позиции бойцы подошедшего взвода. Приметил я, что они осматриваются, ищут раненых, мертвых. Началась привычная, тяжелая работа. Кто-то смотрел за бруствер, аккуратно, чтобы не стать целью вражеского стрелка. Кто-то работал лопаткой, укреплял порушенные стены.

— Ты как? — Услышал я. Приметил того самого, замершего в траншее с остекленелым взглядом, парня. Он все так и сидел, не принимал участия в бою. Покачивался и смотрел куда-то в небо. Благо выть перестал, уже прогресс.

А над ним навис один из бойцов, тряхнул за плечо.

— Товарищ, ты как? Ты… Ты чего? — В голосе звучал страх. Видеть такого же как ты в непонятном состоянии сложное испытание.

Того, что таскал тела видно не было. Все же мой разговор с ним привел его в чувства и, судя по всему, он отстреливался как мог. Занял какую-то позицию, а сейчас приходил в себя. Или его уже отправили в лазарет? Так быстро вряд ли смогли бы.

— Контужен он. — Проговорил я,