«Шел в комнату – попал в другую…». Статьи и заметки архивиста и комментатора - Ксения Андреевна Кумпан

Дружба с Гуном нашла отражение и в творчестве Блока. Еще в гимназии ему было посвящено стихотворение «Ты много жил, я больше пел…» (1898). Возможно, существует сложно опосредованная связь между Гуном и художественным образом гимназического товарища в «Исповеди язычника» – Дмитрием… (VI, 40, 43–44)

Материалы об успеваемости Блока в VII классе в фонде отсутствуют324. За этот год сохранился только подробный «Журнал для записывания проступков учеников», где имя Блока встречается один раз: 4 апреля 1897 года не явился на урок танцев и был оставлен на полчаса после занятий325.

В конце учебного года, 30 апреля, А. А. Кублицкая-Пиоттух подает прошение директору гимназии:

Имея намерение отправиться предстоящим летом в заграничное путешествие вместе с сыном своим, учеником VII класса С.-Петербургской Введенской гимназии Александром Блоком, прошу Ваше Превосходительство дать ему на эту поездку письменное разрешение326.

12 мая Блок получает удостоверение «в том, что к увольнению его в заграничный отпуск по 18 августа сего 1897 г. препятствий со стороны начальства гимназии не встречается»327.

Окончание занятий ознаменовалось поездкой в Бад-Наугейм и встречей с К. М. Садовской328.

Осенью Блок возвратился в Петербург один: Александра Андреевна задержалась в Шахматове из‑за болезни отца – А. Н. Бекетова. В августовских письмах он сообщает матери о новостях и событиях каждого дня. Из писем Блока о гимназии – это самые содержательные.

В них жалобы на «страшно» надоевшую гимназию, которая «совсем не вяжется» с его «мыслями, манерами и чувствами», где «нечего делать» и «много идиотизма». И рассказ о том, как вместе со своими товарищами он отвоевал «не без больших скандалов» лучшее место в классе —

у стенки и в уютном уголке среди столиков: при случае можно соснуть, списать и спрятаться! <…> Там мы будем сидеть в своей компании, а именно. Направо Кучеров, затем по сторонам Галкин, Лейкин, Фосс, Гун и др.

Он приводит расписание занятий и прозвища учителей (француз – «дурак»; учитель космографии – «сиамец»), описывает уроки (словесности и французского) и классные проделки: «На гимнастике нам сказали, что мы основа гимназии, на что мы отвечали мяуканьем (по обыкновению!)»329.

На страницах кондуитного журнала за 1897 год блоковский VIII класс встречается довольно часто: «в большую перемену пили чай в кофейной на Большом проспекте»; «самовольно находились в шинельной»; «пели перед 4‑м уроком» (весь класс оставлен на полчаса) и т. д. Попал в кондуит и Блок: 23 ноября опоздал на молитву и получил выговор330.

Как видно из «Ведомости об успехах, внимании, прилежании и поведении», Блок – девятый ученик класса (из 35) в первой четверти и восьмой – во второй. Тройки имеет по греческому, немецкому и физике. В третьей четверти заметно снижается его успеваемость (восемнадцатый ученик) и внимание (на уроках немецкого языка двойка). Добавляются тройки по латыни и истории, появляется двойка по физике331.

Во втором полугодии предстоящие выпускные экзамены, по-видимому, мало беспокоят Блока. «С января уже начались стихи в изрядном количестве, – вспоминает он в 1918 году. – В них – К. М. С<адовская>, мечты о страстях, дружба с Кокой Гуном…» (VII, 339). В весенние вечера Блок ждет Ксению Михайловну в закрытой карете вблизи ее дома, на Забалканском. «Если Ты думаешь, что экзамены и пр. будут страдать, – пишет он Садовской в конце марта,– то знай, что мне прежде всего нужна жизнь» (VIII, 9).

В шуточном стихотворении Е. Г. Бекетовой рисуется образ романтически влюбленного («беспредметно») внука, который, «в мечтанья тихо погруженный», бродит один по городу накануне экзаменов:

В мечтанья тихо погруженный

И полон богатырских сил,

Однажды юноша влюбленный

Один по улицам бродил.

Он был влюблен, но беспредметно;

Стремился в даль, но не дерзал;

И дальше улицы Монетной

Обыкновенно не гулял.

Не от болезни, не с похмелья

Он скверно чувствовал себя:

Он жаждал славы и безделья,

Научных истин не любя.

И думал он: «В тиши безвестной

Ужель прожить мне суждено?

Ужель вращаться в сфере тесной

Такому гению дано?

Когда б я был простой тарелкой,

На коей носят пироги,

Не свыкся б я с сей ролью мелкой

И сам разбился б в черепки.

Когда б я был гвоздем железным

Или ключом от кладовой,

И с этим жребием полезным

Не примирился б гений мой.

В мечтах я лезу на балконы,

Джульетту ангелом зову,

Внимаю пенью Дездемоны,

И что я вижу наяву?

Увы! Хочу я быть Гамлетом,

Любить Офелию-красу…

Какой же прок в желанье этом,

Когда экзамен на носу?

Крепись мой дух, впивай познанья,

Терпенье в зубы захвати,

И как к Джульетте на свиданье,

Стрелой в гимназию лети!

Так бодрствуя в часы ночные

И внука юного любя,

Старуха-бабка не впервые

Слагала стансы для тебя.

При этом все она мечтала,

Чтоб ты здоров и весел был,

Не пил вина (иль очень мало)

И папиросы не курил!

13 апреля 1898332

16 апреля 1898 года Блок был допущен к испытаниям на аттестат зрелости333, имея «средний вывод из обязательных предметов» – 37/11 и следующие «успехи в предметах гимназического курса»: Закон Божий – 4, русский язык с церковнославянским и словесность – 4, логика – 4, латинский язык —3, греческий – 3, математическая география – 5, математика – 4, физика – 3, история – 4, география – 3, французский язык – 4, немецкий – 3.

Экзамены проходили с 28 апреля по 29 мая. Блок выдержал их «с грехом пополам»334, получив двойку по устной математике и тройки по письменным переводам с латинского и греческого, по истории и немецкому; остальные предметы сдал на четыре335.

30 июля 1898 года по секретному запросу Петербургского университета Введенская гимназия отправляет характеристики на своих выпускников, подавших прошение в университет. В характеристике на Блока указано:

Ученик с очень порядочными умственными способностями, занимался довольно ровно в течение гимназического курса. Вежливый и скромный молодой человек, ни в чем дурном никогда не был замечаем; вполне обеспечен в материальном отношении336.

Получив аттестаты зрелости, Блок и Гун, как это было условлено ранее, в начале июня отправились в Москву, где «отпраздновали свою свободу выпивкой и концертом Вяльцевой»337.

Вероятно, в это время в память о гимназической дружбе Гун и подарил Блоку свою фотографию, сделанную весной 1898 года, на обороте которой он написал:

Одно могу пожелать Тебе как своему лучшему другу: чтобы Ты в предстоящей жизни испытал и счастье и несчастье в равной степени. Наслаждайся счастливыми минутами жизни умело и не забывай никогда своих обязанностей; если же Тебя постигнет несчастье, то не падай духом, но работай, дабы снова завоевать себе счастье. Не забывай также в тяжелые минуты жизни своего друга, который всегда будет готов помочь тебе словом и делом. Дай Бог, чтобы жизнь из тебя сделала независимого, довольного, не думающего только о себе человека, но трудящегося на благо других и видящего свое счастье также и в счастье близких ему людей – вот единственное желание любящего тебя Коки338.

Появление друзей и сферы интересов вне «бекетовского мира» было, пожалуй, наиболее существенным, что дала Блоку гимназия. Здесь – истоки культа юношеской дружбы, возникшего через несколько лет, во время сближения с С. Соловьевым и Андреем Белым.

В августе 1898 года я встречал Блока в перелеске, на границах нашего Дедо́ва, – вспоминает Сергей Соловьев. – Показался тарантас. В нем – молодой человек, изящно одетый, с венчиком золотистых кудрей, с розой