Стражи Пограничья - Елена Саттэр

— Пятнурием при жизни величали, для друзей Пятнашка,— обозначился покойный кот.

—А это Кряква,— показала я на избушку, которая поднялась и стала отряхивать друг о друга лапы.

Надо отдать должное—орки были непробиваемые. Зверушками моими не испугать их. Головой только кивнули.

Рассказала я им, что мы все время шли по лесу, чтоб на неприятности не нарваться, на что телохранители наши заявили:

—Не бойтесь ничего, у нас, у орков, репутация отвратительная, с нами, а значит, и с вами связываться никто не захочет. Двинули по дороге. Когда постоялый двор пройдем, свернем к речке, там и заночуем.

И пошли мы по дорожке пыльной до дальнего городу Гранца.

Идем, смотрим — дом постоялый прямо около дороги стоит. Лошади под навесом сено жуют . Столы на улицу выставлены, а за ними на лавках мужики сидят, кушанья кушают. Дорога каменная началась, пыль подулеглась. Идем, пригляделась. Ба! Да это тот самый, с глазками симпатичными, что на берегу стоял. Мечта, а не мужчина, плечи широкие, лицо волевое, и шрамы совсем его не портят, а даже, и украшают. Но я девушка приличная, не шалава какая-то, сама набиваться не буду. Смотрю вперед, но на него глаза скосила.

Он нас тоже увидел. Опознал, кажется. Потому что рот у него опять открылся. За столами тишина могильная воцарилась. Сидят мужчины, глазами хлопают – нашу компанию глазами ощупывают. Тут мой глаз подбитый своей жизнью зажил, взял и подмигнул. Совсем неуправляемый стал. Может, у меня тик от жизни новой начался?

Граф Ворон

Издалека я еще заметил облако пыли. Думал себе, кто же пожаловал. С нами на постоялом дворе остановятся или дальше пойдут? Оказывается, второе.

Первыми из пылевого облака вынырнуло пять орков с горящими над их головами кулаками. Телохранители? Чьи, интересно?

Потом выскочил и пропрыгал тот самый белый волосатый жаб, причем, заметив наше внимание, остановился на миг— отбросил волосы свои лапой гордо и дальше поскакал, потом вышло умертвие. Скосив на нас красные глаза, тоже решил повыпендриваться— иноходью пошел. За ним появилась она, невеста моя, мать её. В веночке увядшем и глазом мне с синяком пожелтевшим подмигивает. Я сглотнул. Замыкала процессию избенка, та самая, на утиных ножках, только теперь огурцами бешеными и розами обвитая.

Мужики отрядные, бывалые, но и они слова вымолвить не могли, пока невеста моя, какая только во сне страшном увиденная, но так вкусно малиной пахнущая, со своей свитой за поворотом не скрылась. Вот вроде беги к ней, хватай, заставляй кольцо забирать, а сижу как к лавке приклеенный. Может, правда заколдовала?

— Это, командир,—начал Фига.

— Молчи, брат, —только и смог попросить я.—Молчи.

Глава 7

Айша привёл нас к замечательному месту. Бережок с зелёной травкой над рекой широкой нависает, за ней лес темный встал. Красиво. Кряква, правда, долго не могла угомониться, красавица наша. Всё место получше, да поэстетичней на присест искала.

То около кустика смороды присядет, который, кстати, я вмиг ободрала на засушку. То на самый край уселась, чтоб на закатном небе живописней смотреться и чуть не навернулась с этого самого бережка. В итоге, поймав мой укоризненный взгляд, села там, куда я пальцем указала.

Мальчики наши зелёные, а они и вправду оказались парнями, только что из подросткового возраста вышедшими, даром что здоровые, бревна такие из лесу для костра притащили, что я только руками развела. Под чутким руководством Лягуха притащили нормальных дров, пока я с умертвием по грибы в лес соседний сбегала.

Нашли мы с ним, кстати, и мяты дикой, и, что меня порадовало, лаванды. Её запах очень я любила в той жизни. У себя на даче клумбу целую завела, чтоб чувствовать там себя как во Франции.

Сяду, красиво одетая, при макияже посреди цветочков голубеньких и фотографируюсь, с намёком, значит. А мне пишут: “Анжелка, я ж тебя вчера в трамвае видела. Ты когда успела до Ниццы смотать?” А я таинственно молчу.

Из груди вырвался тяжёлый вздох, вспомнила я мой другой мир. По фиг, и там хорошо, и здесь хорошо. Правда, здесь чуток похуже, и в розыске, и замуж за неведомого мужчину вляпалась. Все из-за этого старого "отморозка".

Тут в голову мысль пришла. А если я за моим виртуальным полгода замужем буду считаться, как насчёт совместно нажитого имущества за это время? Пятнашка же говорил, что они что-то удачно продали.

Стоп, Анжела, не в ту сторону думаешь, а если он придёт совместно нажитое именно тобой начнёт делить? Домик наследный например и бизнес. А то, что я с бистро развернусь, ни капли не сомневалась, вон как лихо торговля пошла.

Под эти мысли и одобрительные кивки Пятнашки на съедобные грибы, притащила их целую кастрюлю. Кстати, замучилась я с кастрюлей по лесам бегать, надо Ляшку, то бишь Ляголаса корзинки плести обучить. Где-то в памяти у меня болтается об этом информация, вот и пускай делом занимается, а то только фильмы смотреть готов.

Охранники и костёр нормальный запалили, и воды принесли. Две рогульки по бокам вкопали, палку посередине положили. Из своих запасов, непроигранных, моток проволоки достали к чайнику, и кастрюле за ручки прикрутили , над огнём подвесили. Сидят на меня голодными глазами смотрят. Ляшка, то есть Ляголас, тоже, кстати.

—Ляголас,—обратилась я к фамильяру,— пока я кушать готовить буду, поройся в моей памяти, найди информацию, как корзины плести. И сидите себе, делом занимайтесь. Мне ещё и картошку почистить, и грибы обработать.

Я посмотрела на мускулы Айши:

— А ты, родной, будешь у меня масло из семян добывать. За работу дам всем по лишней порции. Настороженно замолчавшие перед этим орки радостно загалдели:

—Да мы! Мы на всё готовы, госпожа Анжейка.

Притащили мешки с семками, горшок пустой приготовила. Выбрали каменный блин, который положили на костёр. Айша семечки лущит, да на сковородку импровизированную раскладывает. Пятнаш палочкой помешивает чтоб не пригорали. Высушится да поджарится партия – ее в горшок. Ляшка по памяти моей полазил, про корзины нашёл инфу. На бережок попрыгал с парнями— нужные веточки, похожие на ивовые, нарезали. Принесли столько, что на гнездо для Кряквы хватило бы. Сели плести.

Как-то очень нашли они друг друга. Ляшка получил себе в управление пятерых грозных с виду парней, а пацаны, у которых ещё молоко на губах не обсохло, сбежавшие из своего орочьего села за приключениями, — наставника.

Ляшка— умный товарищ всё-таки, быстро суть понял плетения. Сидят они, плетут. Скучно лягуху стало, он