Виктория - значит Победа. Серебряной горы хозяйка - Салма Кальк

— Тогда пускай это имущество послужит нашему всеобщему спокойствию, — усмехнулась я. — Если получится, конечно. И если госпожа баронесса попросит — вежливо попросит, понимаете, да? Я даже и на ремонт ей что-нибудь подкину. На косметический. В смысле, небольшой. На глобальный пускай господин барон ищет деньги.

— Он не справится, — скривился Палан. — О его последних долгах отец уже не желал слушать, господин Гаспар велел ни при каких обстоятельствах за него не ручаться, он и не ручался. Господин барон изволил злиться.

Ага, то есть старший господин Палан в курсе вопроса, отлично. И в курсе особенностей характера господина барона.

— Вот и пускай злится дальше, но — в столичном доме, так, господа? — я оглядела обоих. — Что, второй раунд завтра в это же время, и смотрим, чем мы владеем, верно?

— Верно, — улыбнулся мне Палан.

Прямо расцвёл с этой улыбкой, я даже залюбовалась. Вот и хорошо, люблю, когда мои сотрудники довольны мной и своей работой.

В дверь стукнули: мол, госпожа, обед готов.

— Разделите с нами обед, господин Палан?

Он тут же подскочил и подал мне руку. Господин Фабиан прятал собачку и посмеивался, а мы с юристом важно направились в столовую.

9. Что там с магией

В столовой уже сидела Тереза, и она улыбалась совершенно неизвестному мне пожилому мужчине. Аккуратный белый парик, шёлк одежды, внимательные серые глаза смотрят прямо на меня.

— Викторьенн, нас удостоил своим посещением господин граф Ренар! — радостно сообщила Тереза.

О, точно. Человек, который может что-нибудь рассказать мне о здешней магии. Если захочет. Если я ему чем-то там глянусь. И что же, хочу ли я глянуться ему, или же так обойдёмся?

— Приветствую вас, господин граф, — я села в почтительный реверанс.

Ни один граф в этот дом пока не заглядывал, а имеющийся барон не вызывал никакого уважения.

— И я приветствую вас, госпожа де ла Шуэтт, — граф поднялся и поцеловал мою протянутую руку.

И снова принялся оглядывать меня — бесцеремонно и пристально. Я же сделала вид, что ничего особенного, кивнула на места за столом господину Палану и господину Фабиану. Интересно, появятся ли баронесса с сыночкой? Или придумали другое место, где их будут кормить?

Нет, не придумали, появились, оба. С изумлением уставились и на господина Палана, и на графа Ренара. Симон принялся изображать поклон, расшаркался перед графом, что-то неразборчивое буркнул Палану. Тот позволил себе чуть заметную усмешку. Что же, Палан аккуратен и свеж, а господин барон… как всегда.

А госпожа баронесса прямо мелким бисером рассыпа́лась — какая невероятная радость настигла её оттого, что граф посетил наш дом. Ну да, ну да. Граф довольно сухо кивнул ей и продолжил с любопытством разглядывать теперь уже нас всех.

Я велела подавать обед, понесли блюда. К счастью, сегодня краснеть не пришлось, ну и солонку мне теперь подавали просто по умолчанию, запомнили, молодцы. Я улыбалась и похваливала. Господин Фабиан руководил разговором — о городских новостях.

— Все же слышали, что господин наместник объявил бал на следующей неделе? — спросил он и со значением поглядел на нас с Терезой.

— Это же прекрасно, — вздохнула Тереза.

— Не будет ли преждевременным мой выход в люди? — спросила я разом с Терезой. — Гаспар погиб так недавно, и здоровье моё вряд ли позволит мне провести на ногах столько времени, — пожала я плечами.

Баронесса поджала губы — наверное, уже собралась говорить, что я выскочка, вежества не знающая.

А господин Фабиан еле заметно кивнул. Видимо, одобрил. И в самом деле, какой мне сейчас бал, во всех смыслах? Хотя, конечно, интересно, во что здесь на бал одеваются и что танцуют. Эх, я бы попробовала.

Но… ещё попробую. Непременно. Пока — насущное.

— Тереза, если хочешь — ступай на бал.

— Кто ж меня пригласит, — вздохнула она.

— Подумаем. Заодно и новости узнаешь, будет полезно.

В финале обеда я попросила подать в кабинет арро и сладостей и обернулась к графу.

— Господин граф, я буду рада побеседовать с вами, — и смотрю на него внимательно.

Вообще, от него исходило престранное ощущение — этакой спокойной и уверенной силы. Я такого и дома не припомню ни от кого, и здесь не встречала пока ни разу, но здесь я и людей-то толком пока не видела, кроме домочадцев и немногочисленных гостей.

— Взаимно, госпожа де ла Шуэтт, — поклонился граф. — Есть ли такое место, где нас не потревожат?

— Да, кабинет мое… мой кабинет. Идёмте, — я улыбнулась ему безо всякой задней мысли и пошла в сторону кабинета.

На месте указала ему на кресло напротив моего, достала из ящика стола собачку и уже хотела было запустить её — я разглядела, какой рычажок трогал господин Фабиан, но граф остановил меня.

— Что вы, госпожа де ла Шуэтт, оставьте артефакт в покое. Нас не потревожат, пока мы с вами не выйдем из этой комнаты.

Он сделал что-то пальцами — легко и небрежно, красивый такой жест, и я поняла: к нам в самом деле не войдут.

— Валеран сказал, что любопытный случай, и я согласен с ним, пожалуй, — граф продолжал рассматривать меня. — И что же, ваша магическая сила никак раньше не давала о себе знать?

Я вздохнула.

— Понимаете, я не смогу вам определённо ответить. После травмы я мало что помню о прежней жизни, и господин Валеран сказал, что так бывает.

— Травмы, говорите… что за травма?

— В меня стреляли, меня ударили по голове, когда увидели, что я дышу, я потеряла ребёнка. Я пришла в себя и с трудом сообразила, кто я вообще, где я нахожусь и что за люди меня окружают.

— И потом Валеран углядел у вас силу, — усмехнулся граф. — Что ж, наверное, и такое бывает, и кто я таков, чтобы сомневаться в божественном промысле и многообразии всего, что существует в мире? Хорошо, и что же вы желаете, госпожа де ла Шуэтт?

— А я могу что-то желать? — растерялась я.

— Безусловно. Для чего-то ведь вы меня позвали?

— Господин Валеран сказал, что вы сможете рассказать мне о магии. Если захотите. Если мой случай вас заинтересует.

— Считайте, что заинтересовал. Итак, что вы желаете?

Я подвисла. Как ответить-то?

— Я желаю знать, что я вообще могу и как этим правильно пользоваться, — пожимаю плечами.

— А что для вас значит — правильно? — и смотрит сощурясь.

— Правильно — это с пользой для себя и без вреда для других, — думаю, мне тоже можно