Жена офицера. Я тебя отвоюю - Анастасия Дмитриевна Петрова

поймали. Правда, Глебу досталось, ранили его.

— Что?

— Ну, мой говорит, что там вроде не смертельно, но в санчасть увели.

Я даже не отвечаю женщине, хватаю пуховик и обратно его натягиваю. Вылетаю пулей из

магазина, из глаз брызжут слёзы от страха за него и волнения. Сама не знаю, как добегаю так

быстро, несколько раз спросив у проходящих мимо офицеров, где санчасть.

Сбрасываю пуховик на первом этаже, оставляя на скамье, а сама взлетаю вверх по лестнице.

Ни о чем не думаю, только о том, что безумно хочу его обнять и убедиться, что всё в

порядке. Действую на адреналине, не чувствуя ног.

Подбегаю к двери, дергаю на себя ручку, и ещё не высохшие слёзы вновь брызжут из глаз.

Не верю увиденному, но всё равно смотрю.

Нам же так было хорошо… Почему?

— Простите, что помешала.

Я сама не помню, как кидаю эту фразу, вылетаю пулей из кабинета. Пересекаю коридор,

чувствуя, как из меня уже выходит рыдание. Но у лестничного пролёта резко торможу.

Нет, Яра. Остановись. Сбегать — это неправильно и по-детски. Так уже было… Надо

разобраться, потому что… Господи, потому что я не верю, что он смог бы так поступить.

Наивная дура? Пускай. Но Глеб не такой. Глеб не сделал бы мне больно ни за что.

Я хватаюсь ледяными руками за перила, чуть наклоняясь вперёд, словно свешиваясь в

лестничный пролёт, дышу глубоко. И чувствую, как сильные руки дёргают меня на себя, резко

разворачивая.

Глеб как сумасшедший шарит глазами по моему лицу, вытирает без остановки бегущие из глаз

слёзы.

— Блядь, Яра! Я буду сейчас звучать, как полный идиот. Но…

— Стой, — резко поднимаю руку и кладу палец на его губы, — Я знаю, Глеб. Вернее… Я

чувствую, что ты не хотел этого. Я глупая, да? После нашей ночи мне показалось, что между

нами что-то большее случилось. Что-то важное.

— Тебе не показалось, моя девочка, — он прислоняется своим лбом к моему, — Она ничего для

меня не значит. Уже очень давно… Это провокация, Яра.

— Зачем она это делает?

— Потому что она видит, что я чувствую к тебе.

— А ты чувствуешь?

— Пиздец как сильно, — он вжимает меня в своё тело, и я понимаю, что моя смелость сейчас не

знает границ.

Сама целую его крепко, так, что аж дух вылетает. Цепляюсь за мужские плечи, словно в этом

мужчине — моё спасение. И моя погибель.

Я не хочу его ни с кем сравнивать, тем более с Кириллом. Но с Глебом всё по-другому,

по-особенному.

С ним так, как я даже не могла мечтать.

Сердце подкатывает к горлу, когда мужские губы перемещаются на шею. Нас не смущает

совершенно, что мы находимся в общем коридоре, и нас в любой момент могут увидеть.

— Прости меня, — отрывается от нежной кожи, заглядывая в глаза, — Я не хочу тебя ранить, но

иногда прошлое пытается пробраться. Я дал ей понять, что мы с ней невозможны, Яра. Ни при

каких условиях. Я очень хочу, чтобы ты знала… Знала, что перевернула мою гребаную жизнь на

сто восемьдесят.

— И ты мою, Глеб. Мы сошли с ума, да?

— Сто процентов.

И снова целуемся, как сумасшедшие, трогая друг друга, словно мы можем исчезнуть в любой

момент.

Сзади слышится деликатное покашливание. Отрываемся с ним от нашего поцелуя, Глеб

оборачивается. За его спиной снова она, с протянутой рукой, в которой какой-то тюбик.

— Это для быстрого заживления, — сквозь зубы произносит она.

Глеб не спешит забирать из её рук мазь, а я вот хочу поставить эту выскочку на место.

Сама забираю из рук тюбик, выхожу вперёд, вставая прямо перед ней.

— Спасибо, Валерия, что оказали первую помощь моему мужчине. Но хотелось бы, чтобы в

дальнейшем ваша помощь не выходила за рамки дозволенного, иначе мне придётся написать на вас

жалобу. А вы сами понимаете, в какой это скандал может вылиться… И да, помимо данного

инцидента, есть ещё один, связанный с Кириллом Орловым. Держитесь от нас подальше,

пожалуйста.

Сама не понимаю, откуда во мне столько смелости берётся. Но несомненно горжусь собой.

— Ну давай, тихоня, — брезгливо бросает мне, пряча руки в карманы медицинского халата, —

Рискни. Не с той ты войну затеяла.

Чувствую, как дёргается Глеб, но я прошу его не вмешиваться.

— Хорошего вам дня, Валерия.

Она уходит, а я выдыхаю. Глеб обнимает со спины, целуя в макушку.

Боже, я кажется по уши в нём… По самые… Просто голову сносит.

— Родители уехали?

— Угу…

— Пошли домой, тебе нужно помазать мою рану, а мне нужна ты. Срочно, Яра!

Смеюсь, а у самой внутри всё трепетно сжимается. Скорее бы оказаться в кольце его рук и

почувствовать его в себе.

Глава 25. Ярослава

Глава 25. Ярослава

— О чём ты думаешь?

Глеб зарывается рукой в копну моих волос, мягко разминает кожу головы, отчего я, как самая

настоящая кошка, начинаю мурлыкать.

Мне не просто приятны его прикосновения, я буквально таю от его рук, как то самое сливочное

мороженое в жаркий день.

Поворачиваюсь на бок, укладываясь удобнее на мужской крепкой груди, ногу закидываю на его

бедро, ощущая, как член тут же дёргается, готовый вновь совершать подвиги.

На лице появляется румянец, вспоминаю, как кричала несколько минут назад, и тут же стыдливо

прячу глаза.

Мне просто нужно привыкнуть к тому, что теперь всё вот так… по-настоящему.

— Честно? — поднимаю голову и заглядываю ему в лицо, — Я прикидываю варианты, что она ещё

может сделать, чтобы задеть меня.

— Яра, — Глеб с шумом выдыхает, — Оставь это мне, прошу тебя. При любом движении Леры в

твою сторону не молчи, а сразу говори мне, хорошо? Не думай, что справишься с ней… Она может

играть грязно, в целом, именно это она и делает. А я не хочу, Яра…

— Что ты не хочешь?

— Чтобы эта грязь тебя коснулась. У меня появилось дикое желание оберегать тебя, прятать от

всего мира. Как только вытащил тебя из воды, в ту же секунду понял, что нужно тебя закрыть в

помещении и не выпускать.

— Эй, — аккуратно бью его в грудь, — Я против таких методов, меня против воли не привяжешь.

— Я знаю, —