Ненавижу и люблю - Галина Милоградская

его ладони, но он выдернул руку, выхватил костыль, который я продолжала держать в руке, и неуклюже поднялся. Но сделал это слишком поспешно и покачнулся, пытаясь удержать равновесие. Я подскочила, придерживая его за локоть, но он раздражённо отмахнулся, выпрямляясь.

– Не понимаешь? – он пристально посмотрел на меня. – Тогда ты глупее, чем я думал.

Несколько раз медленно вздохнув, Рома продолжил более спокойным тоном:

– Я не калека, меня не надо спасать. И помощь от тебя я приму в последнюю очередь.

– Почему ты всегда отталкиваешь меня? – с грустью прошептала я, наблюдая за его попытками встать ровно. В конце концов он раздражённо вздохнул и опустился обратно на кровать. – Почему не хочешь дать и малейшего шанса? Хотя бы на нормальные дружеские отношения?

– Нормальные дружеские отношения? С тобой? Не лицемерь, дорогая! Всё, что ты можешь – сохранять приличный фасад, когда внутри твой дом рушится к чертям!

Я смотрела на Рому, пытаясь понять, что он говорит. Откуда взялась эта ненависть, полыхающая в его глазах. Словно нарыв, что зрел годами, наконец решил прорваться, издавая оглушительное зловоние.

– С самого начала, когда ты узнала, что из себя представляет наш брак – ты приняла его условия. Унизительные, мерзкие, но такие удобные для тебя и твоей семьи! Ты разрушила мою жизнь, мои надежды, мои мечты. А теперь хочешь, чтобы я попытался построить с тобой дружеские отношения?

– О чём ты говоришь? Какую жизнь я разрушила, Ром? Это ты использовал меня, забыл? Это ты вытирал об меня ноги из года в год!

– А ты терпела! И продолжаешь терпеть, но это ведь так удобно, не правда ли? Лишь бы все вокруг считали, что мы – идеальная семья! Лишь бы было хорошо для компании! Держишь на поводке и гордишься этим!

– Ты бредишь, тебя никто никогда не удерживает. Мы договорились жить так, как тебе удобно, а теперь получается, что во всём виновата я? Поздновато для претензий, не находишь?

– Я жил так, как мне удобно, до тех пор, пока твой дед не обратил внимание на нашу компанию! Я строил планы, и тебя в них не было! Не было никакой Алины! Я потерял всё, чтобы спасти то, что и так должно было принадлежать мне!

– Ты не можешь обвинять меня за поступки моего деда, – прошептала я. – Я делала всё, чтобы быть хорошей женой.

– Для кого, Алина?! Для кого хорошей? Для прессы? Для других людей? – Он фыркнул и покачал головой.

– Если тебе так плохо живётся, почему ты не разведёшься?

– Хватит лицемерить! Ты ведь обезопасила себя по всем пунктам, не так ли?

– О чём ты говоришь? – воскликнула я раздражённо. Этот разговор начинал порядком злить. – Не тебе упрекать меня, особенно после того, как я всю неделю занималась тем, чтобы замять скандал, который ты раздул!

– Опять компания! – почти прорычал Рома, злобно ощерившись. Обернувшись, он несколько невыносимо долгих мгновений смотрел прямо мне в глаза, его ненависть можно было потрогать. – Уходи. Уходи в свой идеальный мир и оставь меня в покое!

– Рома, я…

– Убирайся к чёрту!

Не заставляя просить себя дважды, я выскочила из его комнаты, захлопывая за собой дверь. Злые слёзы хлынули из глаз, но я даже не пыталась их смахнуть. Пусть. Пусть текут, может, заберут с собой эту болезненную любовь, которой я пыталась жить все эти годы. Вернувшись к себе, я опустилась на кровать и обняла подушку, глуша рыдания. Как же я от этого всего устала! От жизни в постоянном напряжении, на надрыве. От попыток поймать его взгляд, заслужить его одобрение! Сколько можно, в самом-то деле! Я всю жизнь пыталась быть хорошей. Сначала для родителей, слишком увлечённых светской жизнью, чтобы найти время и обратить внимание на единственную дочь. Потом для деда, буквально бредившего своей компанией и заставившего меня загореться его страстью. И, наконец, для Ромы, надеясь, что когда-нибудь случится чудо, и он разглядит во мне женщину, готовую ради него на всё… Хватит! Хватит испытывать чувство вины за желание стать счастливой!

Четырнадцатая глава

Несмотря на слёзы и дикую головную боль после, заснула я быстро и спала отлично. Вчерашний разговор всплыл в памяти уже в душе, и, стоя под упругими тропическими струями, я снова проговаривала его про себя. Если Роме позволено всё, что запрещает мне поступать так же? Желание узнать Дениса поближе вспыхнуло с новой силой.

Я хочу узнать, как он целуется. Мысль вспыхнула ярко и красочно, заставляя улыбнуться. Сегодня я обязательно это узнаю.

Мысли о предстоящем свидании отвлекли, вызвав сладкую дрожь предвкушения, которая не отпускала на протяжении всего рабочего дня. Денис не показывался, будто нарочно оттягивая встречу и заставляя ждать её ещё сильнее. Только ближе к вечеру секретарша передала запечатанное письмо, на котором стоял гриф «лично в руки», от руководителя отдела исследований Дениса Лазурина. В нём было несколько строк, написанных от руки:

«Заеду в восемь. Надеюсь, ты любишь Вивьен Ли».

Я была настолько поглощена размышлениями о встрече, что даже не заметила, как добралась до дома. Ирма уже уходила, Рома сидел в гостиной, положив загипсованную ногу на столик, и щёлкал каналы. Демонстративно не обратив на него внимания, я прошла к себе и тут же забыла о муже, стоило закрыть дверь.

Меня охватило нетерпение. Руки мелко подрагивали, голова кружилась и слегка подташнивало. Как на экзамене или перед важными переговорами. Окинув своё отражение скептичным взглядом, я решительно сняла серьги и браслет, вспомнив слова Лены, что от моих украшений за милю несёт снобизмом и деньгами. Бросила быстрый взгляд на часы – без десяти восемь.

– Куда-то собралась? – поинтересовался Рома, не сводя глаз с экрана.

Дёрнув плечом, я прошла в холл, в очередной раз поражаясь его способности забывать о ссоре на следующий же день. Ему действительно было настолько плевать?

– Развейся как следует, может, твой лаборант вправит тебе мозги! – донеслось вслед. Уже в лифте подумалось: откуда он мог узнать о Денисе? Но я тут же забыла об этом, крепко сжимая клатч и чуть ли не пританцовывая от нетерпения. Его фигуру я заметила, стоило дверям разъехаться. Уже ждёт. От этой мысли стало так тепло, что широкая улыбка против воли расплылась на лице.

– Готова? – Его глаза вспыхнули яркой тёплой голубизной, стоило показаться на улице. Чувствуя себя,