Пленница врага. Без права на прощение - Злата Зорич

Он усмехнулся, потом закашлялся.

— Пока не скажу — не тормози. Поняла?

Я молча кивнула. Каждый километр отдалял меня от любимого. И за это я ненавидела Алекса с каждой минутой все сильнее.

В голове непрестанно крутились мысли. Я перебирала различные варианты спасения. А что, если резко крутануть руль и попробовать вырвать пистолет? А может открыть дверь и выскочить на ходу? Успеет ли он в меня выстрелить? А если специально врезаться на скорости в какую-нибудь ограду? Он разобьется, меня спасет ремень… Спасет ли? А если дождаться, пока он потеряет сознание?

Я искоса посмотрела на него — лицо в поту, губы посерели. Он уже был на грани. Он не протянет долго. Нужно только выждать момент.

Я слышала, как его дыхание сбивается, становится всё более поверхностным. Голова снова и снова клонилась к плечу, потом он рывком выпрямлялся, будто пытался бороться с самим собой. С болью. С отключкой.

И всё это время пистолет был направлен на меня. Алекс слабел — но не отпускал. Даже в полубреду не терял хватки.

Но я все равно немного сбавила скорость, чтобы было легче рулить, если получится вырвать пистолет.

— Не вздумай, — хрипло сказал он.

Неужели он читает мои мысли? Или они всего лишь написаны у меня на лице?

— У меня ещё хватит сил... — добавил он. — Если попробуешь что-нибудь выкинуть — я тебе башку снесу. Поняла?

Я кивнула, а сама подумала про себя: ещё немного. Ещё чуть-чуть и он не сможет бороться. Он потеряет сознание и тогда...

— Лиза… — прошептал он вдруг.

Я вздрогнула. Он смотрел куда-то в мою сторону, но словно сквозь меня. Глаза остекленевшие, пустые.

— Лиз… — снова выдохнул почти жалобно. — Прости… я же… я хотел… Лиза…

У меня по спине пробежал холодок, потому что я поняла, что Алекс видит не меня, а какого-то совсем другого человека. Просил прощения у кого-то, кто давно уже его не слышит. У него что, начался бред? Может быть, он умирает?

Глаза у него закрылись. Рука с пистолетом дрогнула. Он застонал, резко втянул воздух.

— Не думай даже, — выдохнул он. Голос сорвался. — Я… я держу… тебя…

Даже сейчас — когда он почти теряет сознание, бормочет чье-то чужое имя, когда его кровь пропитывает сиденье, он не хочет меня отпускать.

Я продолжала прикидывать про себя: Сколько он продержится? Сколько у него осталось патронов? Сколько у меня шансов выжить, если я рискну?

Но всё это — лишь мысли в голове. На деле я ехала туда, куда он приказал.

Глава 23

Мы ехали уже долго. Слишком долго. Я чувствовала, как спина ноет от напряжения, как дрожат руки на руле, как темнота за окнами становится всё плотнее и плотнее, будто затягивает в себя, превращаясь в бескрайний, вязкий вакуум.

С того момента, как вы выехали из города, местность была мне совершенно не знакома. Я не знала, где мы. Не узнавала ни одной развилки. Машина мчалась в темноту, в неизвестность, а я просто держала руль. Дорогу заносило снегом.

Алекс больше не разговаривал со мной. Только дышал прерывисто, тяжело. Наконец он прошептал что-то более осознанное:

— Поворот... направо. За указателем.

Я послушно свернула. Руки были ватные от напряжения.

— Возьми правее, — Алекс был еле живой, но продолжал командовать. — Медленно, здесь яма. Видишь знак «частная территория»? Проезжай прямо туда.

Прямо туда — это просто чёрная прорезь в снегу, ведущая в чащу. Я свернула на еле заметную лесную дорогу. Если бы не его указания, я бы давно заблудилась, потому что мы ехали едва ли не на ощупь, в полнейшей темноте, разрезаемой лишь светом фар. Ели, чёрные и колючие, надвигались с обеих сторон. Дорога стала почти непросматриваемой — одна серая тропа, по которой я продвигалась, как по туннелю. Машина тряслась на колеях, но Алекс не издавал ни звука.

И вдруг между деревьями возник просвет.

Дом вырос перед нами внезапно, как будто мираж. Плоская крыша, серые бетонные стены, огромные панорамные окна от пола до потолка. Он был почти полностью прозрачный.

— Тормози, — прохрипел Алекс. — Приехали…

Я остановилась, заглушила мотор.

— Ты поможешь мне выйти. А если надумаешь сбежать…

Я не стала выслушивать его опостылевшие угрозы — молча открыла дверь машины и вышла. Кроссовки сразу же провалились в снег.

Алекс тем временем пытался встать самостоятельно. Уперся в дверь, стиснул зубы. Сжалившись над ним, я все-таки подала ему руку, и он навалился на меня всем весом — тяжёлый, горячий.

Мы медленно пошли к дому по заваленной снегом дорожке. Он едва переставлял ноги.

Дверь открылась по коду, который он смог набрать только с третьей попытки. Мы ввалились внутрь, и Алекс сразу же осел на пол, не в силах больше сделать ни одного шага.

Я быстро огляделась. Белый пол, серые стены, стекло, дерево, сталь. Было чисто, просторно, светло. Даже слишком светло. На контрасте с темным лесом это неприятно резнуло по глазам.

— У тебя есть аптечка? — выдохнула я, глядя на то, как он корчится.

Он молча махнул рукой в сторону кухни. Я метнулась туда. Пришлось обыскать с пола до потолка весь кухонный гарнитур, прежде чем удалось найти что-то похожее на аптечку.

Алекс все так же сидел на полу, прислонившись к стене. Глаза закрыты. На секунду мне показалось, что уже все — помощь ему не понадобится. Но, присмотревшись, я заметила, что его руки всё ещё с силой прижимаются к боку, где была тёмная, запекшаяся кровь. Почувствовав мое присутствие, он тяжело приподнялся на локтях.

Я опустилась рядом. Открыла аптечку и достала из нее всё, что показалось мне нужным. Стерильные салфетки, бинты, спирт. Разорвала пропитанную кровью ткань рубашки, обнажив его грудь и живот. Рану сразу же зажала салфеткой. Алекс зашипел от боли.

— Потерпи, — пробормотала я.

— Там внутри пуля. Неглубоко, но… её надо достать, — выдохнула он.

— Я не умею…