Пленница врага. Без права на прощение - Злата Зорич

— Когда же ты, наконец, сдохнешь… — выдавила я ядовито.

Его губы дрогнули, уголки приподнялись в ухмылке, от которой у меня поднялась новая волна злости.

— Не дождёшься, принцесса… — прохрипел он, глядя на меня так, будто бросал вызов. — Хотя бы для того, чтобы тебе насолить…

Он был еле живой, но в этих словах слышалась такая уверенность, будто он точно знал наперёд — выживет, выкарабкается, и ещё не раз испортит мне жизнь.

Его взгляд скользнул по комнате, и он вдруг резко помрачнел. Медленно оглядел опрокинутую мебель, расколотый стул, разбитые стеклянные дверцы шкафа, осколки вазы.

Но его внимание привлекло другое — фотографии.

Он подошёл к одной из рамок, которая до этого стояла на полке, а теперь валялась лицом вниз на покрытом осколками полу. С трудом поднял, сжал в своих руках. Стекло было разбито в мелкую паутину. Он осторожно провёл по нему пальцем. Я заметила, что руки у него дрожат.

— Что, черт тебя подери, ты сделала? — его голос ударил по ушам, и я вздрогнула.

— Это… — он задыхался, ему было трудно говорить, — ты хоть понимаешь, что ты сделала? Дура тупая! Сука бешеная! Как бы… Как бы мне хотелось вышибить тебе мозги! Но ты… — он осёкся, шагнул ближе. — Убирай здесь всё! Сейчас же!

— Иди к чёрту! — крикнула я в ответ.

— Я сказал — убирай! — он навёл ствол мне прямо в лицо.

— Ненавижу тебя… — сказала я тихо.

Он усмехнулся — коротко, зло.

— Ненавидь сколько хочешь. Но делай то, что я приказываю!

— Ни за что!

Я встала к нему, подошла вплотную и направила дуло пистолета себе прямо в лоб.

— Ну давай, — крикнула я с вызовом. — Стреляй! Что? Уже не хочется? Ты можешь выстрелить в меня, мне все равно! Если я больше никогда не увижу Ника, то ничто не держит меня здесь. Давай. Я готова.

У него сразу же дрогнула рука. Я увидела это — едва уловимое, но слишком красноречивое движение. И поняла, что он ни за что на свете в меня не выстрелит. Никогда.

Не потому, что вдруг проникся ко мне сочувствием или стал добрее. Нет. Просто я была для него чем-то нужным. Цепью, которой он держал за горло Ника? Или девушкой, которая напоминала ему его Лизу? Неважно. В любом случае, я в безопасности сейчас.

Жаль только, что я поняла это слишком поздно — после всех этих часов, прожитых в страхе, после того, как позволила ему ломать меня, подчинять, запугивать.

Он отстранил пистолет, чуть опустил его, но смотрел на меня всё с такой же злостью.

— Я отпущу тебя, — произнёс он неожиданно спокойно, — когда мы с твоим бандитом порешаем… свои дела. Тогда я отпущу тебя, я обещаю. Даю тебе слово…

— Да пошёл ты, — отрезала я.

И, не дожидаясь ответа, развернулась и пошла. Не бегом — шаг за шагом, чувствуя, как внутри всё кипит, но снаружи я будто окаменела. Заметив лестницу в углу, я пошла наверх, полагая, что Алексу с его ранением будет непросто преследовать меня там.

Второй этаж оказался таким же тихим и пустым. Несколько дверей — я толкнула первую, что попалась.

Кровать с идеально натянутым тёмно-серым покрывалом, стены стеклянные, сквозь них видно уже осточертевший мне панорамный вид на ночной лес. Я подошла и просто рухнула на матрас, желая только одного — забыться немедленно, а очнувшись — узнать, что все это был просто-напросто чудовищный, кошмарный сон.

Но, конечно же, я хорошо понимала, что, проснувшись, снова стану пленницей в этом стеклянном дворце, из которого мне нет выхода.

Глава 28

Из небытия, в котором я пребывала, меня резко выдернули грубой рукой. Я не сразу поняла, что именно происходит. В комнате было темно, поэтому я могла только чувствовать это — чужое прикосновение. Чья-то ладонь на моём плече. Чужое тяжелое дыхание прямо над моим лицом.

Меня будто ударило током. Я взвыла. Даже не закричала, а именно взвыла — как воют животные, когда их загоняют в ловушку. Резко села, скидывая руку с себя, и начала отмахиваться, биться, отбиваться всеми конечностями сразу. Сердце колотилось в горле, глаза застилал туман. Я не видела, кто передо мной — просто хотела, чтобы это прекратилось.

— Эй! — услышала я хриплый голос. — Эй, спокойно…

Это был Алекс. Одним резким движением он включил ночник.

Но я не могла успокоиться. Казалось, что кожа горит в том самом месте, где он до меня дотронулся. Я забилась в самый дальний угол кровати, вжалась в стену, в подушки. Руки дрожали. Дыхание было рваное, как после бега.

— Ты что… — он смотрел на меня непонимающе, почти ошарашенно. — Тебе что, приснилось что-то?

— Не трогай меня! — вырвалось у меня хрипло. — Не смей…

Алекс застыл надо мной, замер, как вкопанный, не понимая почему моя реакция оказалась настолько яростной.

— Ты что… Ты чего орёшь, как будто я тебя режу?

Я покачала головой, пытаясь отдышаться. Мое тело не понимало разницы. Оно моментально отбросило меня обратно в прошлое. В те ночи, когда я жила в постоянном страхе. Когда боялась, что дверь заскрипит, шаги прозвучат, и он войдёт — мой мучитель.

Одно случайное прикосновение Алекса, и всё это вернулось, обрушилось на меня.

Я обхватила себя руками, свернулась, сжалась в комок и стиснула зубы.

— Не трогай меня! Никогда!

Алекс поднял руки ладонями вперёд, давая понять, что не собирается меня трогать. Присел на самый дальний край кровати. Он, похоже, впервые растерялся. Рассматривал меня так, как будто я была какой-то диковинкой.

— Странная, — сказал он наконец. — Очень странная. Для девки, которая голая танцует на шесте, реакция… чересчур острая.

Я промолчала, не желая развивать эту тему. Пыталась взять себя в руки, но тело всё ещё дрожало. Хотелось спрятаться, исчезнуть. Или чтобы Алекс исчез нахрен из моей спальни.