Путешественник - Е. Юань

Клейн послушно проследил за ее взглядом и узрел покоящуюся под стеклом изящной рамки древнюю монету.

Она отливала тусклой, тяжелой позолотой и казалась грубо слепленной из двух разнокалиберных полукружий, отчего выглядела до крика асимметричной. На аверсе красовался чеканный профиль остроконечной короны, до боли напоминающей ту самую диадему, что венчала голову «Короля Пяти Морей» Наста.

Эдвина с упоением истинного коллекционера, жаждущего похвастаться своими сокровищами, переходила от одного экспоната к другому. Этот вдохновенный монолог мгновенно воскресил в памяти Клейна образ одного давнего знакомого — великого сыщика Айзенгера Стентона, скрывающегося под личиной почтенного старца Око Мудрости.

«В своей маниакальной страсти к бахвальству редкостями они похожи как две капли воды… Неужто это профессиональная болезнь всех собирателей антиквариата? Погодите-ка… Мистер Стентон отдал четыре года учебе в Ленбурге, а в ориентировках на „вице-адмирала Айсберг“ черным по белому значится: „Эдвина Эдвардс, родом из Ленбурга“… А ведь столица этого государства — не что иное, как неприступная цитадель Церкви Бога Знаний и Мудрости. Тот же Стентон не скрывал, что во время учебы проникся этой верой и сменил религию… Выходит, могущественная фракция, дергающая за ниточки Эдвины — это Церковь Бога Знаний и Мудрости⁈» — Клейн слушал лекцию с глубокой задумчивостью, пока пиратка не замерла прямо перед той самой исполинской, отливающей черным металлом отмычкой.

В точности как в недавних грезах, ключ габаритами не уступал лире. Простому смертному пришлось бы обхватить его обеими руками, чтобы хотя бы сдвинуть с места. Артефакт источал тусклую, поглощающую свет древность и щеголял архаичными, грубыми формами.

«Вязь узоров на металле неуловимо перекликается с архитектурой Города Серебра… Явные, кричащие отголоски исполинской эстетики…» — Клейн едва заметно кивнул и уже собирался отвести взор, как вдруг Эдвина предложила:

— Можете изучить его поближе.

«Мне? Изучить? Да вы, мадам, явно не в курсе, сколько дремлющих катастроф мне доводилось детонировать одним лишь своим любопытством! Дай мне волю — и, боюсь, от вашей хваленой „Золотой Мечты“ даже щепок не останется…» — мысленно отпустив в свой адрес парочку едких шпилек, Клейн всё же протянул правую руку к этому тяжеловесному наследию гигантов.

Пальцы обожгло ледяным холодом. Сколько бы духовности юноша ни вливал в древний металл, отмычка оставалась абсолютно, непробиваемо глуха.

«Какая досада, утащить эту бандуру в чертоги над серой мглой ради опытов не выйдет…» — Клейн убрал руку и едва уловимо мотнул головой.

Его взгляд скользнул в сторону и выцепил лежащий на том же столе увесистый фолиант, сшитый из плотных листов пергамента. На темно-коричневой обложке древнефейсакской вязью была выведена лишь одна строка:

«Дневник путешествий Гросселя»

— Мы подняли его с затонувшего корабля. Эта книга провалялась на дне океана целых сто шестьдесят пять лет, но морская вода не оставила на ней ни единой царапины, — пустилась в пояснения Эдвина. — На страницах изложена весьма занятная история: некий исполин по имени Гроссель вознамерился отправиться в Страну Льдов, дабы пустить в расход «Северного Короля» — могущественного ледяного дракона. В своих странствиях он то и дело обрастал соратниками: эльфийкой, истовым аскетом, вельможей Соломоновой империи и даже лоэнским солдатом. Повествование обрывается на самом интригующем моменте, когда отряд лицом к лицу сталкивается с «Северным Королем». И дело вовсе не в вырванных листах: просто последние страницы намертво склеились, и разлепить их не под силу никакой магии. Если есть желание, можете попытаться.

«Выходит, это не путевые очерки, а самый настоящий роман? Сюжетец, конечно, отдает лютой дичью: сгрести в одну кучу персонажей из совершенно разных, далеких друг от друга эпох… Наверняка чья-то современная поделка…» — Клейн осторожно подцепил край обложки, позволяя пожелтевшим, бурым от времени страницам с шелестом проскальзывать сквозь пальцы.

Содержимое книги не особо отличалось от того, что поведала Эдвина, однако сам сюжет зиял логическими дырами и пестрил пугающей обрывочностью. Клейна не покидало стойкое ощущение, будто он пропустил добрый кусок повествования: к примеру, герои, едва столкнувшись лицом к лицу, в мгновение ока превращались из совершенно чужих людей в закадычных приятелей.

Вскоре он добрался до последних страниц и убедился, что они и впрямь намертво склеились. Разлепить их не получалось при всем желании.

«Над серой мглой я бы наверняка смог обойти эту преграду… Вот только одному богу известно, какими сюрпризами это обернется…» — с этими мыслями Клейн повернул голову к «вице-адмиралу Айсберг».

Выдержав недолгую паузу, Эдвина произнесла:

— Если книга пришлась вам по вкусу, могу уступить её. Я билась над ее тайнами долгие годы, но так и осталась ни с чем.

— Впрочем, у меня есть одно условие.

— И какое же? — задал встречный вопрос Клейн.

Пиратская владычица слегка поджала губы:

— Если вам удастся докопаться до истины, молю, не сочтите за труд поделиться со мной результатами, дабы избавить мой разум от сомнений.

— Стоит вам лишь дать слово, и я отдам этот фолиант за сущие гроши.

В груди Клейна мгновенно вспыхнул жгучий интерес:

— Сколько?

— Восемь тысяч фунтов, — с абсолютно невозмутимым лицом отчеканила Эдвина.

— Хм… — сыщик с глубокомысленным видом выдержал паузу и с ледяным равнодушием кивнул: — Я обдумаю это предложение.

«Обдумаю, как бы поизящнее сделать вид, будто всего этого разговора вообще не было…» — мысленно добавил он про себя.

Глава 577

Книга, которой больше трех тысяч лет

«Вице-адмирал Айсберг» Эдвина ничуть не изменилась в лице, услышав от Германа Воробья просьбу дать время на раздумья. Она лишь невозмутимо кивнула:

— Спешить некуда.

«Похоже, она всерьез решила, что для сделки на столь астрономическую сумму мне не хватит полномочий, и придется запрашивать добро у стоящей за моей спиной тайной ложи… Да разве ж дело в полномочиях⁈ Дело в банальном отсутствии денег!» — не удержался от горькой мысленной шпильки Клейн. Захлопнув «Дневник путешествий Гросселя», он спросил низким голосом:

— Вам известно, кто ее написал?

— И какова была участь тех, кто владел ею прежде?

Эдвина подошла ближе и, нежно поглаживая кончиками пальцев переплет, ответила:

— Судьбу прежних хозяев поглотил туман истории: корабли шли ко дну, а все записи безвозвратно сгинули. По той же самой причине установить личность автора не представляется возможным. К тому же, на ней нет ни единой подписи.

— Мы провели кое-какие мистические изыскания и выяснили, что этот пергамент был выделан как минимум три тысячелетия назад, еще до Великого Катаклизма.

— Именно поэтому я оцениваю её