Следы на воде - Роман Евгеньевич Суржиков

На минуту сделать зверя своей марионеткой и казнить жертву его руками, как своими? Пусть и в малой степени, но это нарушит цуштанд: хотя казнь исполнит зверь, его телом будет управлять разум барона. Однако именно шёнбрун дал Ландау такую силу, и ни в одной монографии не встречалось упоминаний о том, чтобы один шёнбрун навредил другому. Барон решился действовать, но только в назначенный срок. А теперь, из-за явления сборщиков, придется двадцать минут ждать возле ямы.

Первым вниз заглянул старший офицер и воскликнул:

- Там труп!

Тогда посмотрел и Ландау. В сплошной луже, покрывавшей дно ямы, лежало тело шлюхи. Горло было разрублено – видимо, лезвием лопаты. Шлюхина кровь перемешалась с водой, наполнив всю лужу багрянцем.

Обер-фишмайстер ощутил двойное чувство. С одной стороны, зверь поступил очень умно. Понимая, что казни не избежать, не стал ерепениться и убил-таки девку. Но сделал это во время сильного дождя, чтобы кровь, смешавшись с водой, пропитала значительный слой земли. От нынешней казни колодец вырастет больше обычного.

С другой стороны, если б зверь хоть раз отказался убивать – барон различил бы в нем отдаленное сходство с человеком…

- Ты каталиец Рэд? – спросил офицер у зверя.

Тот стоял, опершись на столб, и в ответ молча кивнул головой.

- Ты жив и здоров?

Зверь снова кивнул.

- Мы его забираем.

Ландау повел бровью.

- Должен сказать: это не лучший выбор. Каталиец, покажи грудь.

Зверь послушно расстегнул мокрую рубаху. Выжженные буквы «НЕ УБИЙ» багровели от ключицы до ключицы.

- Офицер, вам следует знать: этот камень убил одиннадцать солдат охраны. В наказание я дал ему цуштанд, который разрушит его душу. А в назидание остальным камням я заклеймил этого зверя данной надписью.

Старший сборщик подати приблизился к Ландау и сказал с неформальной доверительностью:

- Герр барон, будь моя воля, я бы пятой дорогой обошел эту тварь. Только воля – не моя. Имею приказ взять именно его.

- Кто ваш командир?

- Генерал от инфантерии Браушвиц. Но, коли желаете с ним подискутировать, имейте в виду: рекомендация взять каталийца поступила от когтей кайзера.

- Кляйн… - сплюнул Ландау.

- Герр барон, на вашем месте я бы не затевал конфликта с когтями. Если только этот камень не слишком вам дорог.

Ландау бросил последний взгляд на зверя, скрипнул зубами и скомандовал:

- Охрана! Извлечь труп. Расковать каталийца, подготовить к перевозке.

Последняя зима

- Друг Фернан, нынешним утром ты бросил мне вызов. Логика и здравый смысл утверждают: дангарская банда могла явиться сюда только с лихими намерениями. Но ты стал отрицать сию очевидную аксиому и даже приписал дангарцам наличие так называемой совести. Я намерен доказать твою ошибку.

Друзья шагали вверх по продуваемой ветром дороге. Городок Трес Молинос, оставшийся внизу, в ущелье, уже утопал в вечерней мгле. Лишь лопасти мельницы да апельсиновая цистерна водонапорной башни еще торчали выше уровня тени, но и их вот-вот поглотит сумрак. Зато старинный замок на горе ярко освещался лучами заката, обретя в этот час тревожную красоту.

- Начну с того, что в своих рассуждениях мы с тобой упустили два крайне важных факта. Первый: водонапорная башня находится гораздо ниже поместья. И второй: в ночь визита солантийцев на горе было очень холодно.Дабы больше не забывать об этом, я стану именовать разрушенный замок Последнею Зимой.

- Уффф... – ответил Фернан.

Он запыхался на подъеме, да и Альваро дышал с трудом. Приходилось говорить медленно, разбивая речь большими передышками.

- Теперь я обращу твое внимание на то, какую роль играет в деле мирна удачи. Доктор Хуанес буквально обложился пузырьками со средством для понижения давления. Но Элига посмеялась над ним: по невероятному стечению случайностей Хуанес выпил сперва неверное лекарство, а потом вдобавок - крепкий бонк. Это его и сгубило. Подобное случилось и с Карлосом эль Ниньей. Он берег жену изо всех сил, буквально не давая ей проходу. Но именно его удушающая забота и заставила донью Изабель броситься в объятия любовника. От горя Карлос пытался застрелиться – но Элига не позволила этого. Она будто хотела сказать: “Неудачник, ты уже потерял главное сокровище. Мелочи, вроде паршивой жизни, можешь оставить себе”. В обоих случаях люди потеряли то, что ценили больше всего, и виновна в этом случайность.

Друзья добрались до выбитых ворот Последней Зимы и остановились отдышаться.

- Ван Хальм тоже потерял самое дорогое, - сказал Фернан. – Он утратил способность мыслить. Для ученого – нет утраты хуже.

- Ты прав, но к ван Хальму мы еще вернемся. Сперва расскажу о другом человеке. Идем...

Вдоль несуразно длинной тени, отбрасываемой остатком стены, друзья подошли к жилому крылу здания.

- Много лет назад жил на свете такой моряк: Родриго да Вира. Был он злобным костоломом, чуть что – пускал в ход кулаки или саблю. Никому не давал спуску, однажды выступил даже против самого капитана. При всей команде предъявил ему: “Ты, капитан, неправ!” А надо сказать, Родриго старался поступать по справедливости, и в тот день правда, скорее всего, была за ним. Карлос эль Нинья – именно он был капитаном – мог решить дело по пиратскому обычаю: выхватить саблю и выпустить наглецу кишки. Но вот проблема: незадолго до того Родриго сделался штурманом. А эль Нинья хоть и был капитаном, но в навигации смыслил слабо. Прикончить штурмана он не мог, потому устроил словесную дуэль и переиграл да Виру. Штурман ушел ни с чем, а капитан затаил зло.

Альваро вытащил из щели ключ и отпер дверь.

- Так и знал, что пригодится! – сказал Фернан, зажигая масло в фонаре.

Шагая вдоль красной ленточки, Альваро продолжил рассказ.

- Прошло немного времени, и Карлосу эль Нинье выпала удача. Он был ловким контрабандистом и торговал любым товаром. Однажды на каком-то острове у чернокожего моряка он приобрел карту. Ни много, ни мало: карту подхода к Соланте, между рифов и течений. Карлос показал ее влиятельному знакомому – фабриканту Мадуро: “Ты смыслишь во всякой политике. Скажи: можно ли заработать на делах с Солантой?” Мадуро дал ответ: “Муары не позволят. У них с Солантой монополия”. Карлос предложил: “А если мы их немного подвинем?” Сели они, покумекали – и построили план того, что теперь известно как Солантийская экспедиция. Запросили в эсфере Войны взвод морской пехоты для придания делу официоза. Нашли достойную переговорщицу – молодую, но очень красноречивую, еще и выросшую