...Когда рассеялся лирический туман - Игорь Александрович Дедков

Страшновато, конечно; под микроскопом на стеклышке — лучше увидеть инфузорий каких-нибудь, протоплазму, но сказано же — в переносном смысле! Если же «микроскоп» назвать «мелкоскопом», то вообще все станет много будничнее, понятнее и даже, как откроется потом, ближе к истине...

Отчего же не посмотреть на современный мир, на че­ловека, на самого себя, в конце концов, по-новому?

«Рассеивается лирический туман... Трезвое и четкое всматривание в реальность... писатель острого, трезво­го, зоркого, земного зрения... его герои — это ведь и мы с вами» [2].

Так пишет Лев Аннинский, критик ума скептического и независимого; он находит в художественном зрении Руслана Киреева, автора романов «Победитель», «Апо­логия» и других, много достоинств; он узнает в героях писателя и себя, и нас с вами.

Может быть, и в самом деле «лирический туман» рас­сеивается и перед глазами отчетливо и остро — новая реальность?

Сначала — панорама открывшейся реальности, ее про­странство, ее границы [3]: южный город Светополь с ди­ректорами, преподавателями, художниками, диктором местного радио, рабочими людьми; приморский курорт Витта с пляжным фотографом, учительницей музыки, директором коммунхоза, адвокатом, заезжими мастерами искусств (Р. Киреев); подмосковный «городишко» Федулинск с сотрудниками НИИ, милиционерами, ветераном войны, поэтом, медсестрами и врачами, с пестрыми мо­лодыми людьми на жизненном перепутье (А. Афанасьев); областные города с журналистами, рабкорами, институт­скими преподавателями, студентами, школьниками, пи­сателями (А. Курчаткин, В. Гусев); районный городок с работницами и сторожем овощебазы, с шоферами, со стариками и старухами; железнодорожная станция с ее начальником, с его женой, с директором школы и др. (В. Мирнев); и, наконец, Москва, Москва и еще раз за разом Москва с ее журналистами, писателями, сценари­стами, аспирантами, студентами, школьниками, генера­лами, домохозяйками, научными работниками и т. д. (В. Маканин, В. Гусев, В. Мирнев, А. Курчаткин, Л. Бежин и другие).

Целый мир! Не вся ли Россия? Но нет; эта проза не­даром осознает себя как нечто отличное от литературы сельских проселков и старых крестьянских изб, от плотницких рассказов и пекашинских хроник; лишь изредка мелькнут в ней «деревенские страницы» (В. Мирнев) или приоткроется какая-нибудь лесная сибирская глубина (Г. Баженов); в остальном — это город с его бытом, нравами, образом жизни, с кругом тех забот и пережи­ваний, что сочтены наиболее характерными и волную­щими.

Это странный город: невозможно ни увидеть, ни по­чувствовать — ни улочек и переулков, ни зданий и хра­мов, ни парков и скверов, ничего; воздуха этого, здеш­него — не вдохнуть. Будто город — это нечто безликое и беспамятное, табличка на пустой сцене, оповещающая о месте действия. Поэзия старого русского провинциаль­ного города у В. Гусева («Спасское-Лутовиново») или живой облик маленького Старобельска в «Вариантах Морозова» С. Рыбаса — исключение.

Для героев многих книг место их жизни мало что зна­чит; оно никак не входит в состав их духовного и чув­ственного опыта. Даже Москва — например, у Мирнева — это всего лишь «синие сумерки», желтоватый свет фонарей, состояние погоды, названия улиц.

Что ж, вполне возможно, что герои настолько сосре­доточены на чем-то своем, жизненно необходимом, что вся эта «городская поэзия», «аромат старины», «непо­вторимые черты», памятные улочки и дворы — все теряет для них свое значение и как бы не существует. Им не до этого. Им и до многого другого — так сложились обстоя­тельства — нет никакого дела.

Так что же захватило, увлекло этих людей? Чем по­глощены их умы и души? Куда и к чему, к каким «сфе­рам» и целям устремлены?

Так вот, Город устроен просто. Даже бесхитростно. Искать его центр не нужно: туда ведут все дороги, отту­да — мало куда. Можно было бы попытаться сразу же определить, что это за центр такой тупиковый, но лучше сначала почувствовать, как велико его притяже­ние, как предопределены его влекущей силой — магнети­ческой! — все сюжетные линии, все развитие событий, логика конфликтов, само состояние и умственные на­правления действующих лиц.

События, конфликты, действующие лица таковы:

«инженер-технолог» разошелся с женой («видимо, уже не любил ее, тоскливо ему что-то с нею было, скучно»), теперь томится, мается, ищет знакомств в магазинах, на танцплощадках, обманывается, находит, воспаряет ду­хом, теряет, уповает на лучшую долю;

некая Кира, заканчивая институт, «оттого ли, что про­сто ей наконец подошло время, или еще отчего, вдрызгалась в Николая, как, смеясь, говорила ему потом, по са­мую макушку» и вышла за него замуж, но спустя время, после неудачных родов, поняла вдруг, что больше его не любит, и тотчас завязался у нее тайный роман, открытый читателю в тонкостях, а семейная жизнь с некоторыми неудобствами влачилась дальше, пока не взяла верх над поскучневшим и беспокойным продолжением романа;

молодой ученый страдает от невнятности собствен­ного положения, он догадывается, что жена не чиста перед ним, но и он не чист перед женою, а у них дочь, и тут с дочерью — несчастье, и нежданные совместные переживания удерживают семью, как обруч — распадаю­щуюся, ненадежную форму;

подающий большие надежды провинциальный жур­налист давно любит замечательную девушку, но, пока то да се, всякие сложности, выяснение отношений, уте­шается с не менее замечательной парикмахершей («не баба — обомление», — делится он впечатлениями с ре­дактором);

талантливый ученый-экономист увлекся спутницей по туристической поездке и на двухстах страницах решает, ехать ли к ней в ближайшую субботу; он подозревает, что жена ему неверна, что затеяна какая-то игра и он в ней — невольный игрок, но предпочитает ничего не ме­нять в избранной и уже привычной форме существова­ния;

талантливый пляжный фотограф, почти полиглот и всяческий интеллектуал, не любит жену и влеком силь­нейшей страстью к другой; тайная связь устраивает всех, но фотограф становится косвенной причиной смерти воз­любленной и потому судит себя, казнится, страдает, а семейная жизнь продолжается своим чередом;

человек многих достоинств, директор техникума, раз­велся с женой, оставил маленького сына, столь его раз­дражавшего, женился на другой, но по-прежнему мается сам, страдает сын, обе женщины не знают покоя, и нет этой душевной смуте конца;

прекрасный толковый работник, начальник железно­дорожной станции, вдруг чувствует в себе прилив не­удержимой любви к давно оставленному и взрослому сыну; начальник мучается оттого, что нынешняя его жена то ли обманывает его, то ли вот-вот обманет; душа смятена, самое время ехать к сыну, «виниться»;

талантливого журналиста столичной газеты обманы­вает жена, и в нем воскресает чувство к той, что любил в юности, но эта провинциалка, тоже любящая его с юных лет, давно замужем, и лишь нежданная ее смерть раз­вязывает непоправимо затягивающийся узел страстей;

наделенный литературным талантом студент, явив­шийся из провинции, женится на избалованной, каприз­ной москвичке, и счастье