Стареем мы, стареют… - Михаил Сергеевич Шахназаров

class="v">Желанной огненной девчонкой,

И всех кормила колбасой,

Лососем, грушами, тушёнкой.

С зерном машины по края,

Блеск золотистой твёрдой шпроты,

Друзья мои, всё это – я,

Верней, плоды моей работы.

Вот затяну про скрипача,

Что выводил соляк на крыше,

И все коровушки, мыча,

Надои выдавали выше.

Бывало, как войду в кураж,

И зал орёт: «Ну просим! Просим!»

И под бессмертный «Вернисаж»

Пошёл на нерест сиг с лососем.

А как отрядом варьете

Мы тихо шли по Пикадилли

В бикини ярких, в декольте!

Вот так Союз и прокормили.

Металл, заводов корпуса

И облигации госзайма —

Всё это бравая попса,

С которой нас кормила Лайма.

Зимнему Московскому велопараду

Звучал сигнал оранжевой опасности,

Хлестал по лицам ветер, снег и град.

Но это всё, друзья, простые частности,

Когда проходит наш велопарад.

Влекомые заснеженными далями,

Что расплескались словно молоко,

Крутили мы трескучими педалями,

А в спину бились крики: «Е@анько!»

И согревало нас сердец сближение,

И каждый метр – как желанный приз.

Но вскоре получил обморожение

И ё@нулся с колёс Абдулазиз.

За ним упали Люся и Анжелочка,

Поймав передним ледяной надолб.

А вскоре бледно-синенькая девочка

Впи@дячилась башкой в фонарный столб.

Чуть позже в стенку въехали два педика

И обниматься стали напоказ,

А в этот миг несчастного Мамедика

Убрал в асфальт загруженный КамАЗ.

Сирены скорых, доктора с носилками,

О помощи мольба и громкий мат…

Кто выжил – водку квасили бутылками

За зиму и за наш велопарад.

Вот вас сейчас от смеха мучат колики,

Себя ведь нечем больше вам занять,

А я вот, бл@дь, сижу готовлю ролики —

Ведь завтра ё@нет минус тридцать пять.

Белогорячечное

(пародия)

Никому не пиши, никому не звони,

Мы остались с тобою в России одни.

В дверь услышав звонок, открывать не спеши:

За тобою пришёл человек без души.

У него вместо мозга – густой холодец,

Как у всех сердобольных людей без сердец,

Изо рта – краснозвёздных идей перегар,

На холодном лице – черноморский загар.

Орлуша

Никому не пиши, не звони никому,

Не е@и перед сном в интернете Муму,

И замажь пластилином глазок на двери́,

Чтобы палец не сунули в глаз упыри.

Человек без души, человек без ума,

У него в голове из котят шаурма,

У него огроменный алеющий рот

И татуха на лбу: «Я страны патриот».

По утрам он приносит протухший кисель,

Гонит палкой меня к африканцам в Марсель,

Но хочу я во Львов или, может, в Бат-Ям

Вместе с белой горячкой метнуться к х@ям.

А когда накачу – не хочу уезжать

И тиранов терплю через «ё@ твою мать».

Чтоб они пополняли исправно актив,

Приглашая поэта на корпоратив.

А ночами вползают и тремор, и стыд,

Я лежу с проституткой не чёсан, не мыт.

Но заслышав звенящий по рельсам трамвай,

Прошепчу: «Остаёмся, давай – наливай».

* * *

Коронавирус лютовал,

Но помню жаркие я ласки,

Лица расплывчатый овал

И взгляд туманный из-под маски.

Груди роскошнейшей рельеф,

Манящей жопы габариты,

И стон… Какой же это блеф —

Наш секс в костюмах химзащиты!

* * *

На карантине, право, не до смеху,

К душе тревога липнет как репей,

Но чересчур расстраиваться не х@й,

Ты просто наливай, мой друг, и пей.

* * *

В одеяло любимую кутая,

Предваряя интимные ласки,

Он шепнул: «Что же ты, е@анутая,

Улеглась без перчаток и маски?..»

Не медбрат ты мне

(пародия)

Тополя

я вышел из починки, где медбрат

мне намекал на большее, чем дружба,

где сочинял приказы бонапарт,

а че гевара звал меня к оружию.

Янис Грантс

Я вышел из починки, где врачи

С больным не говорят спокойным тоном.

Там, где Емелю гасят на печи

И Бонапарта вслед с Тутанхамоном.

Где на карнизе пойманный Нерон

И древний богатырь из грозной рати,

Где загорелый Человек-бекон

Гоняет птицу Феникс по палате.

Но больше мне запомнился медбрат —

Любитель задушевных разговоров.

Шептал он мне, что несказанно рад,

И уверял, что я Филипп Киркоров.

Носил мне от павлина три пера,

А как-то притаранил балалайку.

Мы пели, коротая вечера,

Про Атлантиду, милую и зайку.

Был грустным той истории финал:

Забыв про верность, про любовь и веру,

Медбрат в соседнем боксе укатал

Несчастного Леонтьева Валеру.

Приревновав, сбежал в ближайший бар,

Был пойман, бит, глаза слепила лампа.

И снова я средь буйных че гевар,

А утром подселили Донни Трампа.

* * *

Из испытаний всех приличный человек

С любовью вспомнит, в прошлое не глядя:

Запои, покер, кабаки, блэкджек

И строем марширующие бл@ди.

* * *

День пролетел мгновенно —

Серый, безликий и грустный.

Был алкоголь ох@ренно

Невкусный.

* * *

Спят зимою медведи и мухи,