Стареем мы, стареют… - Михаил Сергеевич Шахназаров

в табло с ноги.

Потом пошли колбасы ровным строем.

А через стену мне орёт сосед:

«Ты зае@ала всех своим запоем!»

И тут – удар дивизии котлет.

Колола вилкой, резала ножами,

Упала рожей в свеженький тартар,

А со спины с норвежскими ежами

Набросились белуга и кальмар.

Я истребила блинную заразу,

Вокруг какой-то лютый, дикий срач,

И тут же по-пластунски к унитазу,

Где и поймал меня паскуда врач.

И вот лежу я в байковом халате,

Блинов уж нет, не лезет каша в рот,

А рядом – друг мой давний по палате,

Василий Феофаныч Антрекот.

Софии Ротару

Посвящение

Вот сдашь, бывает, стеклотару,

Вина креплёного возьмёшь

И под старинную гитару

Ротару песни запоёшь.

Час умещается в минуту,

И ты, усиливая бас,

Орёшь вовсю «Червону руту»,

Орёшь четырнадцатый раз.

Раскалена струна от жару,

И в двери ломятся менты,

А ты х@яришь под Ротару:

«Луна, луна, цветы, цветы».

Сдох попугай от перегару,

Убились мухи об стекло,

А ты х@яришь под Ротару

Соседям и ментам назло.

И алкоголиков команда

Тебя стремится поддержать:

«Лаванда, горная лаванда».

Цветочек молодости, бл@дь.

Менты убили эту пьянку,

Дубина жарит по плечу,

А я им: «Хуто-хуторянка…» —

С надрывом пламенным кричу.

Пишу я в грусти эти строфы

Под дым дешёвых сигарет.

Ведь нет давно уже той Софы,

И, сука, молодости нет.

Барри и «Крот»

В 2019 году известный продюсер

решил напомнить о себе тем,

что случайно выпил очиститель

для раковин.

Барри лежал в истоме,

Разинув масштабный рот.

Он выпил стакан боржоми,

А там оказался «Крот».

Дрожь появилась в теле,

Стирая холодный пот,

Выпил он ркацители,

И там оказался «Крот».

В диком животном запале

Жрал он две банки шпрот.

И засадил цинандали,

А там притаился «Крот».

Скорость быстрее пули

Жадно сосёт кислород,

И выпив киндзмараули,

Вновь понимает: «Крот».

Барри весь в белой пене,

Отп@зжен несчастный кот,

Уходит стакан ахашени,

И снова смеётся «Крот».

Нет, хохотать вы вправе,

Глум, он стыда неймёт.

В общем, глоток саперави,

Но, сука, и там был «Крот».

Барри налил «Байкала»

И уксусной кислоты.

Белка по кухне летала,

По стенам ползли кроты.

«Мало, поддайте жару,

Нужно побольше слёз!» —

Кричал мудаку по пиару

Барри, входя в коматоз.

Жгла новостная лента,

Забыты «Спартак» и «Зенит».

Народ ждал с надеждой момента,

Когда он глотнёт цианид.

* * *

Дети играли на грядках в крота.

«Что-то вода для полива не та», —

Деткам сказал сквозь удушье учитель,

Жадно из шланга глотнув очиститель.

Слёзы из глаз, перекошенный рот,

Ливер сжирает весёленький «Крот».

* * *

СМИ писали о двух сбежавших котах.

Сегодня выпил ты «Крота»,

А завтра прое@ал кота.

* * *

Я водку пил, вино и виски

И пиво литрами хлестал.

Теперь горстями ем из миски

Фестал.

* * *

Если женщина опохмелила,

Стала закусь на стол накрывать,

Понимание есть в ней и сила,

И желание вместе страдать.

Депрессия (Ыыху)

Птицы косяками двинули на юг,

Обижает кошку маленький пи@дюк,

Не полезли в глотку виски и коньяк,

Чувствую, осенний катит депрессняк.

Да и пусть он катит, это не впервой,

Посмотрю на хутор трезвой головой,

Посмотрю на небо, посмотрю на пни,

Наловлю на речке с чешуёй х@йни.

Буду время тратить только в пустоту,

Пожую грибочки, листья, бересту,

С дятлом пообщаюсь, с зайцем и лосём,

Хуторские будни с ними обсосём.

Время не волчонок, в лес не убежит,

А в краю эстонском так вообще лежит…

От нас уехала страна…

От нас уехала страна,

Россия мигом ускользнула.

Со звуком полого бревна

Упал эстрады труп со стула.

Подругой строгою гоним,

Взмыл реактивно в небо чисто

Манерный парубок Максим[7]

С котомкой шуточек за триста.

Картинно плюнув на порог,

Дыхнув парами перегара,

Наш старый добрый говнорок

Сыграл аккордами Макара*.

А очень скоро был таков

Любимец властных вертикалей

Семён Сергеич Слепаков*

С бидоном пятничных фекалий.

Берёт губами города

И хутора балтийской хмари

Певица Света Лобода

На минимальном гонораре.

Ренат умчался и Земфир[8],

Нет Лёвы два* и би нет с Шурой,

Чулпан латвийский пьёт кефир,

Стараясь не казаться дурой.

Тоской обуян и сутул,

Мечты народа сделал ближе

С женой уехавший в Стамбул

Казны грабитель Толя Рыжий.

Берёт препятствия Собчак,

И по литовским скачет тропам,

Чтоб под коронное «Х@як»

Вернуться снова к нам галопом.

И метадонову икру

По миру мечет непоседа:

«Рыхамбыра, рыхамбыру»,* —

Беда и муки логопеда.

Кто жрёт под водочку фастфуд

И пива просит ещё пару?

Так это Дима Зильбертруд*

Залил