Встречи с Британией - Олег Сергеевич Васильев

Вот и попробуй сказать: «Какая ты, Англия?»

На один вопрос, по крайней мере, всегда возникают два ответа.

Мне довелось жить и работать в Англии в очень интересное время. Впрочем, мои коллеги, работавшие здесь до меня, в 50—60-х годах, не без основания думают о себе то же самое. Это естественно, каждое время интересно и неповторимо по-своему.

С первого же дня жизни в чужой стране я окунулся в поток событий. Страна в тяжелом экономическом кризисе. По потреблению на душу населения — что обычно на Западе является мерилом национального процветания — Англия спускается все ниже и ниже с первых мест европейского пьедестала. Остро стоящий вопрос: быть или не быть Англии в системе «Общего рынка» — решился в пользу вхождения страны в эту систему, и с первых же дней стало ясно, что это несет населению новую дороговизну жизни. Выяснилось, что у английских пенсионеров самые низкие пенсии по сравнению с другими странами «Общего рынка» и перспектив на их повышение нет.

А вот характерная выдержка из газеты «Таймс»:

«Если вы хотите увидеть самые сложные социальные проблемы сегодняшней Британии, отправляйтесь в центр почти любого нашего крупного города. Там, в грязных, полуразвалившихся кварталах, вы станете свидетелем высокой степени нищеты, безработицы, преступности, психических и физических заболеваний, столкнетесь с проблемой бездомности, плохих жилищных условий и перенаселенности. Не просто существование этих условий само по себе, а концентрация их — вот что особенно тревожит».

Мне пришлось своими глазами увидеть все то, о чем писала газета. И еще многое другое.

Я наблюдал, как правительство тори пошло в лобовую атаку на рабочий класс. Оно провело через парламент закон «Об отношениях в промышленности». «Драконовский» закон предусматривал самые суровые меры для забастовщиков, вплоть до заключения в тюрьму наиболее непокорных.

И все же это не остановило рабочий класс. Я присутствовал на рабочих демонстрациях, слушал зажигательные речи ораторов, рабочих-вожаков, видел, какой отклик вызывали эти речи в участниках демонстраций. И виденное не оставляло сомнений: настроение у рабочих как никогда боевое.

На моих глазах углублялся кризис — росли цены на продукты питания, топливо. Я видел, как Скотленд-Ярд устанавливал специальные телевизионные камеры на крышах домов, прилегающих к крупным площадям и магистралям, для наблюдения за демонстрантами. Одну из камер, например, на крыше Национальной галереи направили на Трафальгарскую площадь — традиционное место демонстраций и митингов. Поневоле поежишься от такой «демократии».

И все же, несмотря ни на что, рабочий класс настойчиво ведет свою линию. Мне посчастливилось своими глазами наблюдать схватку труда и капитала, рабочих с правительством, которая окончилась поражением консерваторов.

Почти беспрецедентный случай в истории Англии — дважды выборы в парламент за один год. Дни и ночи у телевизора, наблюдение за подсчетом голосов. Дважды поражение политики тори. Утверждение правительства лейбористов.

Я видел улицы Белфаста, зияющие черными провалами разрушенных и сожженных домов, магазины, взорванные бомбами, изувеченные церкви, колючую проволоку, и повсюду, повсюду в Белфасте — английские солдаты с ружьями.

В Англии, стране, насчитывающей полтора миллиона безработных, я был свидетелем беспримерной солидарности рабочих, которые завтра сами могут пополнить армию безработных. Впервые за последние семнадцать лет забастовали 20 тысяч водителей и кондукторов Лондона. И сразу переменилось лицо города — наутро жители не увидели двухэтажных красных автобусов — неотъемлемой части лондонского пейзажа.

Водители не вышли на работу в связи с убийством хулиганами кондуктора Рональда Джонса. В знак солидарности с ними вагоновожатые метро не вывели на подземные линии двух третей поездов.

Лишь один красный автобус с траурным венком на радиаторе медленно двигался по Южному району Лондона. Хоронили убитого кондуктора. На панихиде выступавшие говорили о тяжелой и опасной работе кондукторов и водителей. Нападения, грабежи в лондонских автобусах становятся все более частым делом. Ежегодно происходит около тысячи нападений. В результате 500 кондукторов и водителей получили увечья.

Профсоюз транспортных рабочих потребовал от правительства принятия мер по защите работников автомобильного транспорта. В качестве одной из них предложено снабдить все автобусы специальными сиренами, которые водители будут включать в случае нападения бандитов.

Сирены. Их прерывистые, тревожные голоса разрезают шум лондонского дня и тишину ночи. К ним невозможно привыкнуть, они несут весть о несчастье. Зачастую им предшествуют сильные звуки взрывов. Это ответные действия отчаявшихся ирландских республиканцев на террор в Ольстере.

Первая в истории парламентской Англии женщина—лидер партии консерваторов Маргарет Тэтчер. Ловкий, преднамеренный расчет провалившихся на выборах тори: женщина — возможный премьер-министр! Заманчиво. Многие женщины, голосующие за лейбористов, — горячие поборницы женского равноправия, и это обстоятельство могло бы повлиять на их поведение при новых выборах.

Но как бы не обманулись тори в своих надеждах на успех. Миссис Тэтчер еще до своего выдвижения на пост лидера партии прославилась поступком, который вряд ли могут забыть матери Англии. Будучи в правительстве консерваторов министром просвещения и науки, она настояла в дни развертывавшегося кризиса на том, чтобы в школах детям отменили бесплатное молоко. А став лидером партии, эта дама завоевала сомнительный титул «железной леди» благодаря своим безосновательным нападкам на Советский Союз.

За годы жизни в Англии я многое полюбил и многого не принял. И все же даже при самом поверхностном подсчете вижу, что друзей там у меня больше, чем врагов.

Мне вспоминаются выступления балета Большого театра в Лондоне и демонстрации темных сил, пытавшихся сорвать эти гастроли. Стеной стояли против них простые англичане с плакатами (некоторые плакаты женщины вышили шелком): «Добро пожаловать, Большой!», «Слава советскому балету!»

Я видел длинные очереди англичан, желавших попасть на выставку картин из советских музеев.

С удовольствием передавал я в газету слова доктора Томаса Рэкэма из английской обсерватории «Джордрелл-Бэнк»:

— Когда мы увидели по телевидению первые снимки Венеры, сделанные советской автоматической станцией, мы были поражены. Поражены прежде всего самим фактом, что удалось зафиксировать поверхность планеты. Это поистине замечательный успех советских ученых.

Какая же ты, Англия? В этой книге я не стараюсь ответить на столь сложный вопрос, а просто хочу рассказать о том, какой я ее увидел, понял, что в ней отверг и что полюбил.

И еще мне хочется сказать, что в минуты самой большой нелюбви к ней (а тому было немало поводов) я всегда вспоминал слова молодого члена Общества англо-советской дружбы Леона Силвера:

— Стремиться к развитию дружественных отношений между Британией и Советским Союзом — наш патриотический долг, наша обязанность перед всей страной.

Об этом я старался помнить, работая над книгой.