Развод. Начальница моего мужа - Ирина Манаева

— Сюрприз, дорогой, — мой голос спокоен. Почти ласков. Но в нём звенит сталь. — Хорошей вам поездки.

Открываю дверь, выбираюсь из машины и ухожу быстро. Не оглядываясь, не сожалея о сделанном, не боясь последствий.

Выступление было эффектным. Теперь пришло время переходить ко второй части.

Глава 1

Двумя неделями ранее

Боль застревает в горле плотным жгучим комом. Не даёт дышать, говорить, думать.

Передо мной тест на две полоски в прозрачном пакете, белый пластиковый обломок моей супружеской жизни, а рядом на отполированной столешнице, словно грязные пятна, — откровенные фото мужа и его начальницы. Обвитый её руками, целующий её шею.

Вот как далось ему то самое «заслуженное» повышение. Должность, о которой он так долго мечтал, которую якобы «выгрызал зубами» и «зарабатывал бессонными ночами», покоилась на конце его мужского достоинства.

Сжимаю кулаки, чувствуя, как ногти впиваются в ладони, оставляя полумесяцы. Это не просто измена. Это предательство, замешанное на расчёте, на грязи, на унижении.

Вздрагиваю от звука открывшейся двери и случайно локтем смахиваю тест на ковёр. На меня с ледяным презрением смотрят точные копии глаз Вити. Наш сын. Марку пятнадцать, и сейчас он бунтует против всего.

В его взгляде ни капли сочувствия, только отвращение и подростковая брезгливость.

— Ты беременна? — голос сына, как карающий меч. — Мам, не позорь меня, ты уже старая. Что ребята скажут?!

— Нет, это…, - Господи, что же придумать, — это…

— Ужас! — заканчивает за меня Марк. — Сделай аборт, — и тут же сбегает, оставляя меня с огромной дырой в груди, через которую сквозит ветер предательства. Только что мой сын приговорил гипотетического младенца в моём теле к убийству.

И по коже шагает липкий страх.

Сижу среди презентов Дениса, которые он вручил мне полчаса назад, и не могу прийти в себя. Коллега Карпова неплохо подготовился к походу в гости. К «Графским развалинам» выдал мне атомную бомбу в виде неопровержимых доказательств, пока Витя был в очередной командировке. Намереваясь сделать развалины и из моей жизни.

— Что это? — спрашиваю, когда он протягивает небольшой бумажный пакет. Розовый со звёздами, словно там для меня подарок.

— Голая правда.

Хмурю брови по-идиотски улыбаясь и быстро моргаю.

— В смысле?

— Ты достойна лучшего, Насть, — говорит, поднимаясь с места, и зачем-то хлопает по плечу, будто жалея напоследок. А потом уходит, оставив на столе недоеденный кусок торта.

А мне страшно. Невыносимо страшно было смотреть в этот чёртов пакет. И я сражалась пятнадцать минут с тем, чтобы пересилить себя.

Мне сорок один. С мужем я делила трёхкомнатную квартиру, постель и мечты о кругосветном путешествии в доме на колёсах однажды. Он клялся в вечной любви, но оказался двуличным подонком. У него две любовницы. И, как теперь выяснилось, неродившийся ребёнок.

Слышу, как выстрелом прозвучала входная дверь. Марк сбежал куда-то. Бросаю взгляд на часы. Надеюсь, на тренировку. Плаваньем он занимается с шести лет, сейчас уже имеет немало медалей. Но откуда в его голове мысли про аборт?

— Боже, — мне не хватает воздуха. Поднимаюсь с места, подходя к окну. Распахиваю его, чтобы вдохнуть свежесть лета. Первые дни, казалось бы — вот оно счастье, а у меня жизнь рухнула с обрыва. Делаю жадный вдох, словно он последний, и от его количества зависит — выживу я или нет. И в моменте кружится голова, что чуть покачиваюсь вперёд, но тут же хватаюсь руками за подоконник.

Так. Тихо.

Всё пройдёт. И печаль, и радость.

Оставляю окно открытым, возвращаясь к валяющемуся на полу тесту. Денис всё продумал. Даже фотографию беременяшки приложил. Красивая и эффектная, с кольцами подпрыгивающих кудряшек. Не удивительно, что Витя потёк. Только я всё же была более высокого мнения о муже и наших семейных ценностях.

Карпов оказался коллекционером чужих жизней, чувств, тел. И моя жизнь была лишь одним из экспонатов в его мерзкой коллекции. Но я, кажется, ещё не сказала своего последнего слова.

Глава 2

Не знаю, сколько я сидела, пялясь в стену. Сперва было невероятно больно, потом немного отпустило, потом снова накатило новой волной, и я заревела. По минуте слёз за каждый прожитый год. За всё хорошее и плохое, что было между нами. За лживые и честные обещания, за минуты счастья и страданий, за наслаждение в постели и холодность взглядов. За то, что мы сумели и не смогли…

Надо было что-то делать. Ледяной холод пронзил меня насквозь, но в нём не было слабости. Была ясность. Ноги сами понесли в ванную. Конечно, после интима с мужем, который был несколько дней назад, я мылась не один раз, но сейчас мне захотелось сделать это снова. Словно обряд, словно очищение.

Стою под душем: горячая вода обжигает кожу. Трусь мочалкой, стирая грязь и ложь. И на время становится легче. Интересно, они знают друг о друге? Карина и Элеонора. Считают себя единственными?

Я сомневалась, признаться, после активизации трудоголизма Вити, думалось, что у него другая. Но прибавка действительно появилась, и я журила себя за паранойю. Убеждала, что жить в сомнениях — убивать себя. И вот приехали.

Уже неважно, что он скажет в своё оправдание, потому что они — его настоящее и будущее, я же — прошлое.

Злость вытесняет боль. Обжигающая, дающая силы. Я не намерена просто собрать вещи и исчезнуть. Становиться удобным призраком его прошлой жизни. Наш брак в одночасье треснул и развалился, показал свою несостоятельность. А недавно мне казалось, что мы счастливы. Даже устроили вечер погашённой ипотеки. Казалось, вот теперь заживём.

Выбираюсь из душа, хватая телефон. Позвонить его начальнице и сказать, что всё знаю? Выплеснуть всю свою боль, свою ярость. Кричать, задавать вопросы: «Разве тебе не стыдно?!» Хочу, чтобы она захлебнулась в собственном лицемерии, как я сейчас захлёбываюсь в своей безысходности. Или её мужу, отчего нет? Пройдёмся по цепочке, чтобы не одной мне было так хреново… Или же той другой, улыбающейся с фотографии. Поинтересоваться, всё ли в порядке, как токсикоз и как спится с чужим мужем?

Горькая усмешка скользит по губам. Отбрасываю телефон в сторону, словно он раскалённый. Нет. Не сейчас. Не так. Это мимолётная вспышка. Пройдёт, иначе пожалею. Можно вспылить и всё испортить, или же выйти из грязи с гордо поднятой головой. Нельзя давать чувствам верх над разумом.

Мне нужно подумать, собрать себя по кусочкам. Эта боль, она не вечна. Она пройдёт. Я должна верить в это.

Обнимаю себя руками, пытаясь согреться, но мне бесконечно холодно. Холодно от