Развод. Начальница моего мужа - Ирина Манаева

Безумный взгляд неотрывно смотрит на меня, и мне становится невыносимо страшно. В кармане вибрирует телефон, но ответить на него мне не дают. Как только нажимаю зелёную трубку, Виктор выбивает гаджет из рук.

— А мне уже нечего терять, Настя, — смотрит на меня хищно.

— Если в тебе хоть осталась капля совести, Карпов, ты сейчас заберёшь свой чемодан и уйдёшь отсюда, потому что говорить на больше не о чем.

Он сжимает кулак и ударяет им в стеклянный стол, который тут же брызжет колким дождём. И сейчас мне становится невыносимо страшно.

Глава 42

На моей щеке алеет свежая ссадина, Марк держится за ребро, смотря волком в сторону отца, которого вяжут полицейские.

— Ты как? — Тимур даёт лёд, который добыл из нашего холодильника, и я прикладываю к горящей щеке.

— Нормально.

Это был звонок от Тимура, и я успела его принять. Он всё слышал и понял, тут же взял наряд и приехал ко мне, как супергерой, который не носит плащ.

— Хахаля своего притащила, да? — извивался Карпов под тяжестью навалившегося полицейского, пока тот обыскивал его.

— Опачки, — произнёс радостно блюститель закона, доставая что-то из кармана, — что тут у нас? Да никак запрещёнка?

— Дрянь, — выплёвывает в мою сторону пока ещё муж, но я не участвовала в разработке сценария.

— Марк, в порядке? — хлопает его по плечу Тимур, и тот кривится. — Сейчас в больничку сгоняем, побои снимем, рёбра твои посмотрим, может, одного не хватает, потому что Еву из него лепят? — подмигивает сыну.

Карпов фыркает что-то себе под нос.

— Да уведи ты этого клоуна, — просит Тимур. — Надоел уже.

К моей радости, у Марка просто ушиб. Врач осматривает нас, записывая всё в протокол, а я чувствую себя невероятно плохо. Так стыдно, так невыносимо стыдно.

Сын протягивает руку Тимуру, смотря на него спокойно и уверенно, а потом говорит «Спасибо». И я понимаю, что он изменился. Он будто снял очки и смотрит на мир правильными глазами.

— Я на автобусе к друзьям, — сын хочет сбежать от меня. — Вернусь вечером.

— Марк.

— Оставь его, — просит меня Тимур, смотря, как удаляется подросток. — У меня есть час времени, может, в кафе-мороженое?

— С таким синяком? — смотрю на него с удивлением.

— Не переживай, я настолько неотразим, что все будут смотреть только на меня.

Он вызывает улыбку, тут же обнимая меня.

— По-дружески, не подумай, — говорит на ухо, укладывая подбородок на мою голову. — И часто он тебя бил?

— Никогда. Это в первый раз.

— Почему-то именно такого ответа я и ждал.

— Я говорю правду.

— Хорошо. Кстати, у нас осталось пятьдесят шесть минут, так что предлагаю поторопиться.

Мы сидим и едим фисташковое мороженое, Тимур шутит, а я думаю, что всё в наших жизнях может перевернуться с ног на голову. И тот, кто был другом, может стать врагом, и наоборот.

Когда свекровь узнала о том, что Витя поднял на меня руку, она долго плакала и извинялась, что воспитала такого сына. А я успокаивала, уверяя, что это не её вина. Только знаю, что станет она есть себя поедом после такого.

Мы с Марком остались в квартире, потому что в ближайшие несколько лет Виктора здесь точно можно не ждать. Нас развели, и, к моему удивлению, у нас оказалась не одна квартира, как я думала. Но и та, в которой проживала Карина. Поскольку Карпов брал её в ипотеку и приобретал в браке, она являлась частью зарегистрированной семьи, а не той, куда он носил своё ДНК.

Благодаря меценатству Элеоноры мне удалось поправить дела в магазине. Я выкупила более перспективное место, и теперь бизнес хотя бы не был в убыток, а давал прибыль. И это не могло не радовать.

Марк посвятил борьбу за первое место на соревнованиях мне. Я даже расплакалась, когда он вручил мне свою медаль, поцеловав в щёку.

— Это наша общая, мам, — прошептал на ухо, а я ревела при толпе народа, чувствуя себя счастливой.

А что с Тимуром, спросите вы?

Ну а что.? Он мужчина обаятельный, свободный. Ему женщина нужна молодая и без обременений в качестве ребёнка. Так он сказал, когда позвал меня на свиданье.

— Ну, тогда я пойду, — чувствую себя неловко, будто на меня ушат грязи вылили, когда он хватает меня за руку.

— Кто сказал, что я готов тебя отпустить? — лукаво улыбается. — А вообще, надо сказать спасибо твоему пацану, что сбежал тогда.

— За что?

— Мы бы не встретились. Я бы отвёз сестру на глупую встречу, она бы потом клевала мне мозг, что всё её там бесит. Скука смертная. А так, — он проводит пальцем по моему предплечью. — Настя, я не буду обещать тебе золотых гор, пятнадцати внуков и место в паспорте. И даже не буду просить съехаться, потому что не знаю, сможешь ли ты вытерпеть меня. Давай просто жить здесь и сейчас.

— И чего же ты хочешь сейчас?

— Поехали, — поднимается с места. — Отвезу тебя в одно место.

Я никогда не была в планетарии, и сейчас, как завороженная, смотрю в телескоп на звёзды, которые кажутся на расстоянии вытянутой руки.

— Нравится? — раздаётся над ухом.

— Очень.

— Это ты ещё не была в кружке по шахматам, — смеётся, и я не могу не улыбнуться ему в ответ.

Мой день рождения мы отметили на даче у свекрови. Я, Марк, Валерия Семёновна, моя мама и брат. А вечером приехал Тимур, и день закончился невероятно хорошо.

В общем, жизнь налаживается, и я даже чувствую себя счастливой, несмотря на две недели ужаса, что пришлось пережить.

Когда-нибудь гроза заканчивается, и после бури, ломающей деревья, появляется солнце и радуга. У всего есть конец и начало. Надо просто подождать.

Я мечтала прожить с Витей до конца наших дней, не получилось. И в этом нет моей вины. Чёрная полоса завершена, теперь лишь светлые мазки. Тимур прав. Ни к чему загадывать наперёд, потому что никто не знает, куда свернут наши жизни. Главное — уметь лавировать в непогоду и подниматься с колен, если упал. И что самое важное — научиться ценить то счастье, что прячется в мелочах.

Конец.