Развод. Начальница моего мужа - Ирина Манаева

Снова тишина, а я натягиваю на себя новые вещи.

— Я не мальчишка бегать за всеми по городам, но, если нет другого выбора.

Он застаёт меня на пороге, когда я уже дёргаю дверную ручку.

— Ты куда? — задаёт вопрос.

— Сына искать!

— Каким образом?

— Ну явно твой вариант с распитием спиртного по ночам и ублажения руководства не помогает, надо что-то другое придумать.

— Дура! — орёт он, а я внутренне сжимаюсь. — Я для нас стараюсь, — раскидывает руки в стороны. — Благодаря кому это куплено?

— Если у тебя всё, я пойду.

Он хватает меня за плечо, дёргая на себя. В последнее время агрессия из него так и прёт. Раньше не было подобного, он злился, но не распускал руки.

Тычет мне палец почти в нос, что-то силясь оформить в важную реплику, но потом только рукой машет.

— Меня сегодня не жди! Надо в Питер решать важные вопросы.

Если бы он спросил, жду я его последнее время или нет, получил бы отрицательный ответ. У меня даже камень с души упал.

— Как скажешь, — отвечаю, освобождаясь из его рук и выхожу на воздух.

Глава 32

Сразу становится легче дышать, и первое, что я делаю — набираю Тимуру.

— Прости, — слышу заспанный голос. — Пока результатов нет. Ребята подключатся, ориентировки раскидаем, в группах можешь сама разместить. Найдём, Насть, ты только духом не падай. Наверное, просто прячется.

— Спасибо, буду ждать новостей.

О работе не может идти и речи. Звонок свекрови приходится выдержать. Делаю вид, что всё в порядке, и я занята. Она снова заикается о подарке, а я говорю, что ничего не нужно.

— Да как же не нужно, Настенька, — для неё это сейчас важно, а мне кажется, какими глупыми вещами мы занимаемся по жизни. На что тратим драгоценные дни и часы. На препирательства, на ненужные разговоры и лишних людей.

Если бы можно было подарить счастье. Я бы каждый год заказывала его частицу, чтобы пополнять коробку. Но увы. Можно говорить лишь о чём-то вещественном, максимум о духовном, как поход в кино или на концерт. А сейчас я бы всё отдала за то, чтобы Марк вернулся домой.

— Я потом позвоню, хорошо? — перебиваю её.

— Конечно, Настя. Всегда тебе рада.

Возвращаюсь домой, там уже пусто. Лишь разбитая чашка, которую Карпов не потрудился убрать, потому что у нас тут прислуга с моим именем, говорит о том, что он был здесь.

Когда настал тот момент, что я не ждала мужа с работы, а мечтала, чтобы он ушёл на неё? Всё неправильно, всё слишком неправильно и с ног на голову.

Часы тянутся неимоверно долго. Я должна сидеть здесь, потому что Марк может в любое время вернуться. Да и путаться под ногами у полиции нет смысла. Я умею делать букеты и ничерта не смыслю в поиске людей.

Классному руководителю рассказываю о проблемах честно, когда она звонит, чтобы узнать, куда пропал Марк. Она говорит, что попытается узнать что-то в школе, если будут новости — обязательно оповестит.

И весь день я копаюсь в интернете, раскидывая объявления, разыскивая Марка хоть так. И когда на город опускается ночь, хочется реветь, потому что уже нет сил.

— За что ты меня так наказываешь? — задаю вопрос сыну, смотря в темноту, что пытаются осветить фонари. Мне нет места дома. Мне нет покоя на улице. Я металась туда и сюда, но каждый раз Тимур возвращал меня в квартиру, говоря, что это самое важное.

— Поклянись мне, что как только ты узнаешь хоть что-то — сообщишь.

— Насть…

— Пожалуйста, Тим. Хорошее или плохое — я должна знать раньше, чем кто-то другой.

Он не хочет этого, но почему-то соглашается.

— Да. Хорошо.

И когда ночью меня будит звонок, отчего просыпаюсь с быстро колотящимся сердцем в испарине, не сразу понимаю, телефон или дверь.

— Да, — отвечаю звонящему.

— Мы засекли сигнал телефона в промзоне, — говорит тихо Тимур. — Сейчас поедем.

— Я с тобой, пожалуйста, назови адрес!

Мои руки дрожат, впрочем, как и голос.

— Насть, позволь мне просто делать свою работу. Чёрт, — выдыхает. — Я даже не знаю, зачем позвонил.

— Потому что обещал, и я благодарна.

— Ладно, я заберу тебя. Поедем вместе. Хочешь?

Через пятнадцать минут стою внизу, дрожа от холода и нервов, а через полчаса сижу в машине с двумя полицейскими, надеясь, что скоро всё закончится.

Глава 33

Мне ничего не говорят, кроме «привет», и машина скользит по ночным улицам, а я пытаюсь понять, куда именно едем. В этой части города не была, и страх сковывает внутренности, завязывая их в узел.

Нельзя волноваться, это пагубно скажется на ребёнке, которому ещё до рождения знатно досталось. Только не выйдет перестать нервничать по заказу.

Промзона — бетонные стены, гудящие провода, серый песок, пропитанный гнилью и дизелем. Фонари мигают, как в старом фильме. Выбираемся в сырость и темноту, и снова меня подбрасывает от плохих мыслей. Тимур говорит с каким-то человеком, уточняя данные. Я стою рядом, сжав кулаки, вцепившись ногтями в ладони, чтобы не дрожать.

— Там были, — бомж указывает на бетонную подстанцию, тут же принимая от Тимура в ладонь какую-то купюру. За всё надо платить. — Несколько человек.

По описанию один из них — не Марк. Двое других пока неясно. Они могли быть вместе ил порознь, неизвестно. Только от того, что здесь я могу найти сына, становится и спокойнее, и страшнее, потому что боюсь представить, что здесь забыл мальчишка, у которого на полках золотые медали за плавание.

— Можешь остаться здесь, — предлагает Тимур, но я быстро-быстро качаю головой. Минуты промедления подобны смерти. Я здесь, а значит, пойду следом.

Мне дают фонарь, чтобы освещать дорогу. Подбираемся к бетонной арке, проходя внутрь, и сразу в нос ударяет мерзкий запах: перегар, гниль, испражнения, что-то спиртосодержащее. Ядерная смесь не для холёных мальчиков, привыкших жить на полную ногу.

Тимур светит фонарём по углам, второй скользит по стенам, разыскивая проход. Бреду на ними следом, смотря, как напарник Тимура зажал в руке пистолет. Пугаюсь на мгновение, надеясь, что применять он его не будет, но понимаю: ситуация может быть разная. Кто знает, кого мы найдём в одной из кирпичных, пропитанных сыростью, комнат. Под ногами какое-то стекло, куча бумаги, одноразовой посуды, окурков и бог знает чего ещё. Наступать на это отвратительно, не то, что сидеть среди грязи. Сначала вижу силуэт, потом худые плечи в куртке Марка, потом лицо.

Но