Развод. Начальница моего мужа - Ирина Манаева

Телефон принимается петь знакомой мелодией, а я обхватываю голову, приходя в себя. На экране имя свекрови.

Мать Вити, а звонит мне.

До этого момента я не была против, но сейчас брезгливо смотрю на гаджет, словно она виновата в том, что сделал её сын. Словно она знала, но продолжала пользоваться моей добротой, моим временем и силами, потому что Вите не было дела до её огородов и рассады. Не было дела до генеральных уборок и магазинных покупок, до проблем со здоровьем и походов в аптеки. Вместе с замужеством ко мне перешла и его мать, которая теперь чаще говорила со мной, нежели с собственным сыном, который постоянно был занят.

Сколько раз я видела, как он игнорирует её звонки, продолжая заниматься своими делами, а потом просил меня поинтересоваться, чего она хотела. И мать через меня узнавала, что у сына всё хорошо, что он с утра до вечера на работе, и что я обязательно заеду в «Леруа Мерлен», чтобы купить тридцать, мать её, литров земли для посадки.

И мне было её невыносимо жаль: одинокую, пожилую, больную и ненужную единственному ребёнку. А, может, я видела в ней и саму себя, боясь оказаться на её месте.

Я пыталась говорить с мужем, а он ссылался на то, что их отношения всегда были такими. Ну что могла сделать я?

Была ещё Марина, сестра Вити, но двадцать лет назад погибла в аварии. Свёкра унёс инфаркт, а Валерия Семёновна восприняла меня, как подаренную судьбой дочь, и я не была против.

Но сейчас я ненавидела всё, что меня связывало с моим мужем.

Глава 3

Слушаю, как звонит телефон, и не хочу отвечать. Тут же вспоминаю Витю с его нежеланием говорить с матерью. А вдруг что-то случилось? Совесть на страже, и я нажимаю зелёную трубку.

— Алло, — проверяет связь первой свекровь.

— Да.

— Настенька, ты не забыла? Рассаду нужно перевезти завтра.

Хочется наврать, что не могу, придумать что-то в срочном порядке, сказать, что пусть теперь эти чёртовы помидоры возит начальница её сына и девица, которая скоро разродится, а свекровь продолжает.

— С Витей говорила, занят сильно. Опять в командировке. Ох, он у нас какой важный, постоянно работает. Повысили до главного архитектора, я так горжусь. Погляди, какой у нас мужчина стал, — она горда тем, чего добился Карпов. Её можно понять. Когда Марк добывает медали или удачно сдаёт экзамен, я тоже горжусь. Да что говорить, пару часов назад я радовалась, что у меня такой муж. Но теперь стало иначе, и я не вправе высказывать по телефону женщине с больным сердцем, что она воспитала плохого сына. Всё же такое в голову с детства не заложить.

— Ты во сколько заедешь? — требует от меня ответа, а мне так и хочется сказать: никогда! — Если нет времени, я, конечно, на автобусе. Раза за четыре перетаскаю.

Ну вот, меня прижали к стенке. Я не из тех, кто может отказать и спать спокойно. Я из тех, кто переживает если не может действительно, и думает, как всё успеть.

— Завтра в десять, хорошо? — произношу ровным, почти безжизненным голосом, пытаясь скрыть бурю эмоций, бушующую внутри. Взгляд снова падает на фотографии, где Виктор зажигает со своей начальницей. Наверное, сейчас они занимаются тем же, пока я договариваюсь с его матерью о поездке. И вот мне неловко, а у мудака вообще ничерта не ёкает!

Хочется кричать, бросить трубку, сказать свекрови всё, что я думаю о её сыне и о всей этой ситуации. Хочется выплеснуть на неё всю ту грязь, в которой я сейчас барахтаюсь. Но молчу. Глубоко вдыхаю, пытаясь успокоить дрожь в голосе, потому что она не виновата. Она просто больная пожилая женщина, которая нуждается в помощи и внимании. И это не её вина, что сын оказался подонком.

— Конечно-конечно, Настенька, — она всегда называла меня ласково, и в этом не было фальши. Просто добрый и мягкий человек. Что говорить, с ней мне повезло больше, чем другим женщинам со своими вторыми матерями.

— До завтра.

Вешаю трубку, обхватывая голову. Эта вынужденная вежливость, эта необходимость держать лицо, когда хочется выть от боли, кажется ещё одним издевательством. Но придётся ехать, улыбаться и делать вид, что всё в порядке.

Сгребаю всё обратно в пакет, отправляясь к мусорному ведру, и сперва заталкиваю туда весь этот хлам. Но через полминуты достаю. Мне нужны доказательства, лучше спрятать где-то, вдруг понадобятся.

Выбираю балкон, спальный мешок, который когда-то активно использовался, а теперь забыт, потому что мы совсем перестали отдыхать вместе в палатках. Перешли на новый уровень, и раз в год летаем на неделю-другую на море, если Витя находит время. В прошлом году ездили только мы с Марком, потому что муж был занят. Теперь я понимаю степень его занятости. Осталось поблагодарить Элеонору за погашенную ипотеку, она же подсуетилась с должностью. Какая молодец.

Хочется разделить свою боль с кем-то, но раздумываю. Мать сразу вспылит и станет названивать зятю, а отец возьмёт билет и поедет бить ему морду. Неплохо, конечно, но слишком просто. Витя растоптал то, что было дорого мне, тогда я заберу у него то, что так дорого ему.

Набираю Денису, который почти сразу берёт трубку.

— Полюбопытствовала? — интересуется.

— Зачем ты это сделал?

— Рассказал тебе? — риторический вопрос. — Потому что Карпов заигрался, а ты должна знать, с кем живёшь.

— Это не ответ. Почему ты сделал это сейчас?

Уверена, что связь тянулась не пару дней, а куда больше. Если учесть карьерный рост мужа, это примерно года три. Что касается второй любовницы, там неизвестно. Но достаточно того, что есть Элеонора.

— Денис, — проверяю связь, потому что он не отвечает.

— Да, я здесь, — вздыхает. — Меня же уволили.

— Из компании? — я удивлена.

— Да, Настя. Теперь я не сотрудник «ЭлитСтройПроекта», догадываешься почему?

— Скажи.

Не хочу играть в детектива, достаточно и того, что мне надо решить, как дальше действовать в моей ситуации.

— Потому что меня уволили из-за Карпова.

Глава 4

Оказывается, на место главного архитектора был конкурс. Около шести человек претендовали на один стул, а достался он самому «способному». Это как в шутке из КВН — Серёжа — молодец. В нашем случае Виктор, и не сынок, а любовник коммерческого директора компании.

Интриги почти не было, но тем не